Джек Уильямсон - Возрождение земли

— Вперед! Быстро! Направо! Налево! Стоять!

Так он повел нас в обратную сторону по Лунному Бульвару до самого Агентства юстиции — скромного здания из красного кирпича, запрятанного в каком-то переулке в двух кварталах от главной улицы. Заведя нас в здание, он удалился, заперев за собой дверь. Мы оказались в длинной голой камере с каменной скамьей вдоль одной из стен и узкой зловонной канавой в дальнем углу.

Тонкий лучик света пробивался сквозь мрак камеры из окна в самом верху, освещая маленького человечка в грязном сером балахоне, который свернулся калачиком на краю лавки и горько всхлипывал. Железная дверь с лязгом захлопнулась за нами. Я чувствовал, что попал в ловушку, и, не до конца в это поверив, был оглушен свалившимся на нас несчастьем и мог лишь безмолвно созерцать Пепа.

— Жаль, что мы вообще здесь приземлились, — глухо проговорил он. Рыдающий человечек не обращал на нас никакого внимания. — Зря оставили Кейси одного на корабле, что с ним теперь будет — одному Богу известно. — Пеп погрузился в беспросветное отчаяние и какое-то время молчал. — Если это — лучшее, что мы способны создать, — вдруг пробормотал он, — то пусть бы Дефорт оставил Землю в покое.

Мне хотелось взбодрить Пепа хоть чем-нибудь, но никаких теплых слов в голову не приходило. Наконец Пеп каким-то образом сам собрался с духом, подсел к нашему собрату по несчастью и стал вытягивать из него историю его злоключений.

Перемежая свой рассказ всхлипываниями, человечек поведал, что застал жену в постели со своим же лучшим другом. Вне себя от горя и ярости он схватил лампу и ударил друга по голове. Жена завопила и бросились на него с кулаками. Он ударил снова. Друг замертво свалился на пол. А жена со сломанной рукой прямо нагишом бросилась на улицу и позвала Законников.

— Что теперь с вами будет?

— Мне все равно, — человечек потер заплаканные глаза, — пусть посадят мне жука, если им так хочется. Лучше бы я умер вместе с Карло!

Так и не найдя в нем поддержки, Пеп пытался прозондировать других узников, которые поступали в течение дня.

Один из них, суетливый невысокий человек в запачканной белой тоге, горел нетерпением рассказать, что же стряслось с ним. Честный предприниматель, он торговал тропическими фруктами с лотка на Улице Регента. Его арестовали и предъявили обвинение в том, что он ограбил мастера серебряных дел, хотя на самом деле он оказался лишь невинным зевакой, попавшимся на пути настоящего вора.

— Сегодня рано утром я как обычно шел к своему лотку. Вдруг мимо меня пронесся вор, а за ним — жирный Законник со свистком. Убегающий схватил мою шляпу и бросил пригоршню ворованного серебра к моим ногам. Я побежал за ним, чтобы забрать шляпу. Негодяй остановился и, указывая на разбросанное серебро, поклялся, что видел, как я разбил кирпичом витрину магазина. Законник обсмеял меня, когда я стал рассказывать ему, как все было на самом деле, и отпустил парня с полными карманами награбленного.

Всхлипывающий подсел к Пепу и с сардонической усмешкой сообщил:

— Можете поверить ему, если вам хочется. А я скажу — за него жук разговаривает. Жуки делают людей дураками еще до того, как врастут в мозг. Все равно ложь его не спасет. Судья не послушает, а жуку наплевать.

Он отер рукой распухшие веки и погрузился в горестное молчание.

— Как часто сажают жуков? — Пеп обратился к человеку в грязной тоге. — Кто-нибудь попадает вместо этого в тюрьму?

— В тюрьму? Это еще что такое?

Человек уставился на нас так, словно мы — какие-то небывалые животные. Пеп попытался объяснить, что же такое тюрьма.

— Если такие места когда и существовали, то теперь они не нужны. Все делают жуки.

Когда дверь с лязгом растворилась снова, вошел следующий гость — какой-то пьяница в заляпанной кровью тоге и обмотанной тряпкой головой. Он неверным шагом пробрался в дальний угол, его громко стошнило в канаву, а потом страдалец повалился спиной на лавку и остался лежать там, испуская тяжелый запах крепкого алкоголя и громко посапывая.

Последний вошедший был одет получше: вокруг головы золотая лента и отороченный золотом наряд, сшитый из какой-то ткани, напоминающей шелк. Этот смуглый человек с густыми черными усами уселся в сторонке с видом оскорбленного достоинства и игнорировал первые попытки Пепа заговорить с ним. Когда же Пеп проявил недюжинную настойчивость, тот взорвался неожиданной тирадой.

— И это называется храмом правосудия! Но ведь меня-то подставили! И кто! Собственный партнер. Мы — строительная компания «Ройс и Райан», старая добрая фирма, лояльная Регенту. Наши дома стоят повсюду в городе. Мы участвовали в торгах на строительство Азиатской башни, когда мой партнер умер, и место его занял сын, Майк Райан — самонадеянный сосунок, только что из колледжа. Голова забита всякой чушью о гражданских правах. Мы всегда использовали контрактную рабочую силу: черных клонов — на тяжелые работы, управляемых заключенных — для работ посложнее, со сталью и декоративной кладкой. Естественно, нам приходилось сталкиваться с союзами свободных каменщиков, когда мы покупали у брокеров их бывших членов, тех, кого привили за забастовки и бунты. Мальчишка решил, что надо нанимать свободных и платить им в два раза больше. Я сказал ему, что тогда мы разоримся, но этот пустоголовый и слушать ничего не хотел.

И что хуже, он задумал от меня избавиться. Обвинил в своих собственных преступлениях. Состряпал доказательства, будто я участвую в некоем крупном заговоре с целью освободить заключенных: поубивать их жучков соком какого-то ядовитого растения, вывезенного контрабандой из Африки. И еще будто я содержу какую-то подземную железную дорогу, чтобы переправить осужденных на свободу в Америку. Чудовищный заговор, придуманный с целью отделаться от меня и завладеть компанией, — человек в белой тоге обреченно вздохнул. — Эти идиоты из Агентства юстиции наведались в нашу контору, конфисковали отчетность, а меня арестовали. Посмотрите, что со мной стало! Заключенный, приговоренный остаток дней потеть с жуком в голове.

Слезливый вновь приподнялся.

— Но на это ведь можно взглянуть и по-другому. — Он злобно оскалился. — Может, как раз ты-то и вор. И просто встал на место своей жертвы. Так что ты сам себя подставил.

Так они и сидели, уставившись друг на друга и не находя, что сказать. Тонкий лучик света уже сместился, потускнел и окрасился багрянцем. Стражи принесли кувшин воды, один на всех, но никакой пищи. Зловонную канаву использовали в качестве отхожего места, когда приходилось справлять нужду. Пьяный свалился под лавку и вовсю храпел на полу.

Пеп ходил из угла в угол, меряя шагами узкий пол. Затем подошел ко мне и шепнул: