Андрей Дмитрук - Ночь молодого месяца (сборник)

— …Когда переходишь границу контроля — это почти световой год от оболочки, — двигатель сразу выключается, а тебя охватывает жуткая слабость. Просто падаешь навзничь и лежишь, пока корабль буксируют в порт… Можно умереть со страху.

Марчелла терпеливо кивала, не отрывая глаз от неба. Только оператор телевидения показывал профессиональное безразличие, сидя с камерой на груди и выстругивая ножом свисток из ольховой ветки. Святополк попробовал долго не мигать, почувствовал резь и зажмурился. Наперебой верещали кузнечики, дивная акустика безветренного утра приблизила к самому уху фырканье коней за рекой, и посвистывание прибывающих гравиходов, и шорох луга под ногами любопытных.

Возникнув странным образом, словно не извне, а в самом сознании, покрыл всю пестроту звуков мелодичный звон басовой струны. Лосев разжал веки, но все-таки упустил момент появления гостя. Впрочем, этот миг остался неуловимым, как погружение в сон, и для всех встречавших, и для телезрителей, и даже для тех, кто просматривал потом тысячекратно замедленную видеозапись.

В небо же смотрели, по земной привычке ожидая корабля или, по крайней мере, какого-то видимого приближения. Но гость, неоспоримо реальный, в ярко-голубой рубахе и белых брюках, возник ниоткуда. Он зашагал по траве навстречу внезапно налетевшему порыву ветра и без колебаний протянул руку Святополку. Координатор уважительно стиснул и потряс цепкую холодную кисть, решив, что такой шелковистой кожи не бывает даже у пятилетних детей. Конечно же, гость был настоящим человеком, хорошо сложенным и красивым мужчиной. Может быть, даже слишком красивым, вернее, каким-то эталонным, с утрированно правильными чертами лица.

Ветер стих. Гость поцеловал руку Марчеллы и сказал, что Центр Контакта имеет образец совершенного существа в лице своего старейшины. Невероятно пластичный и точный в каждом движении, он прямо-таки весь переливался, как сделанный из дыма. Пилот Мухаммед аль-Фаттах был радостно узнан, обнят и спрошен: как добрался обратно? «Ничего, знаете ли… У вас рука легкая», — замешкавшись, ответил пилот Мухаммед. Белозубая улыбка оператору — тот давно уже на ногах, ищет наилучшие ракурсы съемки. Затем обе руки гостя поднимаются над головой и, соединяясь, энергично встряхиваются — это предназначено любопытной толпе за рекой. Оттуда крики, аплодисменты.

Святополк подумал с неожиданной неприязнью, что гость умеет, все умеет. Не успев появиться за Земле, как ни в чем не бывало отпускает комплименты, целует ручки, раскланивается с публикой, изображая на лице именно то, что следует изображать. Вероятно, они привыкли перевоплощаться, попадая в чужие цивилизации, особенно в такие, как наша — моложе на десятки тысяч лет… Пилот Мухаммед аль-Фаттах, чьи предки три века назад царапали деревянным плугом сухую землю в Аравии, случайно напоролся на его родину.

«…Так я и поверю, что ты не знаешь, как он летел обратно. Небось сами же и вычистили ему дорогу до самого Солнца, опекали корабль Мухаммеда — первобытную пирогу, занесенную в ваш космопорт…»

Они там сблизили чуть ли не двадцать звезд, полторы сотни планет переплавили в одно тело, окружили все это мощной скорлупой напряженного пространства. А мы в этом месте отметили на картах гигантский «коллапсар» и обходим его десятой дорогой. Мухаммеда занесло дрейфом после аварии отражателя, он уже по экстренному каналу связи попрощался со всей родней.

Приветственная речь лилась быстро и свободно, как по написанному тексту, — отточенные формулировки, емкие образные фразы, местами почти стихи. Неудержимая экспансия разумной жизни, слияние отдельных ручейков разума в единую реку, в перспективе — вступление Земли в Союз Систем.

В перспективе… Пожалуй, до тех пор, пока Земле выдадут удостоверение Союза Систем, над прахом Святополка Лосева сгниет не один слой мертвых деревьев, а уважаемый гость, вечно молодой и энергичный, щеголяя идеальной дикцией, будет держать речь на галактическом собрании, с необидной иронией вспоминая свой первый визит к землянам…

Открыв подкупающе широкой улыбкой великолепные зубы, гость опять соединил руки над головой. Святополк жестом велел прекратить телепередачу; упругим балетным движением гость повернулся к Лосеву:

— Ну, какая у нас на сегодня программа, Координатор?

«Скорее всего, он читает наши мысли, но если гостю угодно задавать вопросы, поддержим эту игру».

— Прежде всего: вы нуждаетесь в отдыхе?

«Честное слово, его физиономия стала чуть ли не виноватой».

— Думаю, что не нуждаюсь. («Конечно, прогулялся в белых брюках через Галактику».)

— Отлично. Тогда мы сначала проведем маленький диалог в Совете Координаторов. Затем, если вы, конечно, позволите, вас обследует комиссия ксенобиологов на Мальте.

— Я, конечно, позволю. Не думаю, чтобы мы с вами захотели что-нибудь скрывать друг от друга.

— Конечно, это не в наших интересах. Ну а с Мальты, если успеем до ночи…

«Не думаю, чтобы мы с вами захотели что-нибудь скрывать друг от друга…»

Тут Святополку пришла в голову настолько шальная, захватывающая мысль, что он даже забыл про ласковые светлые глаза гостя, глаза, лишенные возраста и, возможно, читающие в чужих мозгах. Он сам толком не знал, почему внезапная идея показалась ему настолько удачной. Чувствовал одно: если он, Святополк, не выполнит задуманного, его странная неприязнь к гостю вырастет до размеров непозволительных… Неприязнь, в которой стыдно признаться самому себе и которая очень похожа на голос ущемленного самолюбия. Все-таки привык человек считать себя совершеннейшим из существ.

— …Если успеем до ночи, посетим один… памятник.

Они шли к ожидавшему гравиходу Совета, и Лосеву казалось, что ласковые глаза стали жестче и все лицо гостя приобрело новые, более твердые очертания. Неужели угадал? Странная, невообразимая встреча… Летящие шаги гостя с легким зависанием в воздухе были изящнее любого балета, и туфли, сплетенные красивым узором из полосок белой замши, тоже являли шедевр, несмотря на то, что его мир до сегодняшнего дня не имел представления о замше…

Диалог в Совете получился превосходный. Координаторы ликовали: встреча с посланцем Галактического Союза открывала новую эпоху, едва ли не самую серьезную в мировой истории, неуклюжему застенчивому пилоту аль-Фаттаху уже готовился пьедестал в галерее благодетелей человечества.

Один только Святополк Лосев, хотя и понимал причины такого ликования и сам подписался под восторженным посланием Совета ко всем землянам, сохранял в душе глухие, щемящие сомнения. Ему удалось подробнее разобраться в себе, когда машины биоцентра в Валетте подвергали гостя обследованию. Ни бездонные энергетические ресурсы гостя, ни его неуязвимость и бессмертие, ни способность путешествовать между звездами без всяких машин не вызвали у Лосева обострения неприязни. Значит, вовсе не зависть управляла Координатором, не попранное самолюбие землянина, еще вчера мыслившего себя пупом вселенной. Чудилась в изысканно правильном нежном лице, осененном густыми ресницами, некая… нет, не фальшь, мудрость и могущество были несомненны… а некая нехватка очень важных свойств, которые человеку безусловно присущи, а вот гостю — кто его знает! Святополка бес дергал за полу, собственная шальная идея стала для него совершенно понятной, и он едва дождался окончания кибернетического шабаша на Мальте.