Сборник - Лучшее за год: Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк

Лейтенант Анна-Луиза Бах села в гинекологическое кресло, откинулась назад и положила ноги на подставки. Доктор Эриксон вставлял ей внутрь какие-то приборы и инструменты. Она отвернулась и принялась изучать сквозь стеклянную стенку слева людей, сидевших в приемной. Она ничего не чувствовала, и от одного этого ей становилось не по себе. Но еще больше ее мучила мысль, что все это «железо» находится в непосредственной близости от ее малышки.

Доктор включил сканер, и она взглянула на экран справа. Она так и не смогла привыкнуть к тому, что видит внутреннее стенки своей матки, плаценту и плод. Они жили своей жизнью, пульсировали, наливались кровью. У Бах появилось ощущение, что она словно потяжелела, не может даже приподнять руки и ноги. Это чувство в корне отличалось от тяжести в груди и животе, которые она испытывала в последнее время.

Ребенок. Даже не верится, что это ее ребенок. Он совсем не похож на нее. Так выглядят все малыши в утробе: сморщенное личико, розовый, несуразный комочек. Маленький кулачок то сжимается, то разжимается. Вот малышка дернула ножкой, и Бах почувствовала удар изнутри.

– Вы придумали для нее имя? – спросил доктор.

– Джоанна. – На прошлой неделе он спрашивал то же самое. Наверное, просто пытается поддержать разговор, а сам и ее-то имени не помнит.

– Прекрасно, – рассеянно ответил доктор и что-то впечатал в базу данных. – У-ух, я думаю, мы можем записать вас на понедельник через три недели. На два дня раньше оптимального срока, но следующее свободное окно будет на шесть дней позже. Вас это устраивает? Вам следует быть здесь в три часа.

Бах вздохнула.

– В прошлый раз я вам уже говорила. Я не собираюсь рожать у вас. Я все сделаю сама.

– Послушайте… – Врач снова посмотрел на экран. – Анна, вы же знаете, мы стараемся отговорить своих пациентов от подобного шага, хотя, я знаю, теперь это стало модным, но…

– Для вас я миссис Бах, к тому же все это я уже слышала. И статистические данные смотрела. Рожать самостоятельно ничуть не опаснее, чем рожать здесь. Поэтому просто дайте мне «акушерку» и отпустите. У меня кончается обеденный перерыв.

Доктор пытался что-то сказать, но Бах широко раскрыла глаза, при этом ноздри ее затрепетали. Стоило ей так взглянуть на кого-либо, и этого обычно хватало, чтобы остановить любые споры, особенно если она была при оружии.

Эриксон протянул руку, нащупал у нее на затылке датчик и снял его. Эту «акушерку» она носила в течение последних шести месяцев. Датчик был сделан из золота, а размером не превышал горошины. Он регулировал ее состояние на уровне нервной системы и гормонов. Благодаря ему она не чувствовала тошноты по утрам и приливов, он снимал угрозу выкидыша от переутомления на работе.

Эриксон убрал датчик в маленькую пластмассовую коробочку и достал другой, который внешне, казалось, ничем не отличался от первого.

– Это «акушерка» для родов, – сказал он и установил терминал на место. – В нужный момент он спровоцирует роды, в вашем случае это будет девятое число следующего месяца. – Доктор снова улыбнулся, пытаясь сгладить возникшее напряжение. – Ваша дочка родится под знаком Водолея.

– Я не верю в астрологию.

– Понятно. Смотрите, не снимайте «акушерку». Когда подойдет срок родов, датчик будет направлять нервные импульсы в сторону от болевых центров мозга. Вы в полной мере почувствуете схватки, просто не будете воспринимать их как болевые ощущения. Насколько мне известно, в этом весь секрет безболезненных родов. Хотя, конечно, сам я этого не пробовал.

– Нет, конечно. Я должна еще что-нибудь знать или могу быть свободна?

– Я бы рекомендовал вам еще раз все хорошенько обдумать, – сварливо заметил доктор. – Вам все же лучше прийти в нататориум. Должен признаться, я совершенно не понимаю, почему все больше женщин в наши дни решают рожать самостоятельно.

Бах повернула голову, еще раз оглядела толпу женщин в приемной и освещавшие их яркие лампы. Сквозь стеклянные стены она видела и других, которые, как и она, сидели на креслах в кабинетах. Везде поблескивали металлические приборы, куда-то спешили хмурые серьезные люди в белых халатах. Чем больше она бывала тут, тем больше ей хотелось родить ребенка в собственной постели, на родных, теплых простынях при свете свечи.

– Ну да, я тоже, – ответила она.

На вспомогательной линии Лейштрассе, в том месте, где стоит карусель, была пробка. Бах пришлось провести четверть часа, стоя в битком набитом вагоне. Она прикрывала свой большой живот и прислушивалась к крикам, раздававшимся спереди, где произошла авария. С нее градом лил пот. Кто-то, стоявший рядом, дважды наступил ей на ногу тяжелым ботинком.

Опоздав в полицейский участок на двадцать минут, она промчалась мимо рядов столов в командном центре в свой маленький кабинет и плотно закрыла за собой дверь. Чтобы пройти на свое место, ей теперь приходилось поворачиваться боком, но ее это не волновало. Она готова была стерпеть и не такое.

Сев за стол, она тут же заметила записку, написанную от руки, – ей надлежало явиться на инструктаж в комнату 330 к 14:00. У нее оставалось пять минут.

Бах быстро окинула взглядом зал совещаний, и у нее появилось странное чувство – кажется, она только что была здесь. В зале находилось 200–300 офицеров, все сидели, все были женщинами, причем беременными.

Бах заметила знакомое лицо, пробралась вдоль стульев и села рядом с сержантом Ингой Крупп. Они соединили ладони в знак приветствия.

– Ну, как дела? – спросила Бах и ткнула пальцем в живот Крупп. – Сколько тебе еще осталось?

– Борюсь с силой тяжести, пытаюсь бороться с энтропией. Осталось две недели. А тебе?

– Наверное, три. У тебя девочка или мальчик?

– Девочка.

– У меня тоже. – Бах заерзала на твердом стуле. Сидеть становилось неудобно. Правда, и стоять тоже непросто. – А что случилось? Что-нибудь относительно медицинских проверок?

Крупп ответила совсем тихо, даже не поворачивая головы:

– Не шуми. Поговаривают, что они хотят сократить декретные отпуска.

– Это когда половина офицеров не сегодня завтра собираются рожать. – Бах знала свои сроки. Но работа и в участке и во всей системе отлично налажена, вряд ли они пойдут на сокращение годичного отпуска по уходу за ребенком. – Ну же, что ты слышала?

Крупп пожала плечами, потом расслабилась.

– Никто ничего не говорил, но, по-моему, дело не в мед-проверках. Смотри, сколько незнакомых лиц. Они собрали людей со всего города.

Ответить Бах не успела – в зал вошел комиссар Андрус. Он поднялся на небольшое возвышение и подождал, пока зал успокоится. Потом медленно оглядел всех присутствующих.

– Вы, очевидно, недоумеваете, зачем я всех вас здесь собрал.