Айзек Азимов - Немезида (пер. Ю.Соколов)

– Ты уверена, Марлена?

– Абсолютно. На Эритро мне ничего не может причинить вред.

– Ты говорила это о лихоманке, но сейчас речь о другом.

– Неважно, о чем мы говорили. На Эритро мне ничто не может повредить.

Генарр недоверчиво качнул головой и тут же пожалел об этом, понимая, что все его чувства видны, как на экране компьютера, выведенные крупными буквами. Но ничего не поделаешь – ведь он не из бронзы, и как ни старайся, она все равно догадается.

– Сейчас перейдем в воздушный шлюз и побудем там, чтобы проверить реакции электронного мозга. Потом войдем опять, и самолет взлетит. Ты почувствуешь, как увеличивается скорость, тебя прижмет к спинке сиденья. Потом мы окажемся в воздухе. Надеюсь, ты понимаешь это?

– Я не боюсь, – спокойно ответила Марлена.

Самолет ровным курсом летел над холмистой поверхностью пустыни. Генарр знал, что геологическая жизнь планеты продолжается: проведенные исследования обнаружили, что в истории ее были периоды горообразования. Горы до сих пор высились в цисмеганском – обращенном к Мегасу – полушарии, над которым неподвижно висел диск Мегаса.

Но здесь, на трансмеганской стороне, два больших континента были покрыты равнинами и холмами.

Марлена никогда не видела гор, и даже эти холмы произвели на нее впечатление.

С высоты, на которой они летели, реки Эритро ничем не отличались от роторианских ручейков.

Генарр подумал: вот Марлена удивится, когда увидит их поближе.

Марлена с любопытством поглядывала на Немезиду, которая как раз миновала полуденный меридиан и уже начинала клониться к западу.

– Она не двигается, дядюшка Сивер? – спросила девочка.

– Двигается, – ответил Генарр. – То есть это Эритро вращается вокруг Немезиды, но она совершает в день только один оборот, тогда как Ротору на это требуется две минуты. Если смотреть с Эритро, Немезида движется в семьсот раз медленнее, чем нам кажется на Роторе. Она как будто стоит на месте – но на самом деле это не так. – Бросив взгляд на Немезиду, он произнес: – Тебе не приходилось видеть земное Солнце, светило Солнечной системы. Ну а если и видела, то забыла – тогда ты была еще совсем крохой. С орбиты Ротора в Солнечной системе Солнце казалось гораздо меньшим.

– Меньшим? – удивилась Марлена. – Ведь компьютер говорит, что Немезида намного меньше Солнца.

– Это так, но к Немезиде Ротор подошел гораздо ближе, чем в свое время к Солнцу. Поэтому Немезида нам и кажется больше.

– От нас до Немезиды четыре миллиона километров, да?

– А до Солнца – целых сто пятьдесят миллионов. Если бы Ротор находился на таком же расстоянии от Немезиды, мы бы получали всего процент того света и тепла, что получаем здесь. Но если бы мы приблизились к Солнцу так же, как к Немезиде, то превратились бы в пар. Солнце больше, ярче и горячее, чем Немезида.

Марлена не взглянула на Генарра – должно быть, ограничилась интонациями его голоса.

– Судя по вашим словам, дядя Сивер, вам бы хотелось оказаться опять возле Солнца?

– Я там родился и порой тоскую по дому.

– Но если Солнце такое яркое и горячее, то оно, наверное, опасно?

– Мы не смотрели на него. Между прочим, и на Немезиду не следует смотреть долго. Отвернись-ка лучше, дорогуша.

Однако сам Генарр украдкой взглянул в сторону Немезиды. Красный громадный диск ее висел на западе… четыре угловых градуса, в восемь раз больше, чем Солнце, если смотреть с прежней орбиты Ротора. Этакий тусклый круг света – но Генарр знал, что изредка он вспыхивал и тогда на ровной поверхности появлялось раскаленное пятно, на которое больно было смотреть. Менее яркие пятна появлялись чаще, но их было труднее заметить.

Он что-то приказал самолету, и тот немедленно повернул так, чтобы Немезида была сбоку и люди не могли смотреть на нее в упор.

Марлена задумчиво посмотрела на Немезиду, потом вновь стала рассматривать просторы Эритро, проплывавшие внизу.

– А знаете, постепенно привыкаешь к этому цвету, и он уже не кажется таким кроваво-красным, – сказала она.

Генарр и сам это заметил. Глаза его начали улавливать оттенки и тени, мир внизу становился не таким одноцветным. Реки и небольшие озера были темнее суши. Небо казалось черным: атмосфера Эритро почти не рассеивала свет Немезиды.

Самой унылой особенностью ландшафта Эритро была его нагота и пустынность. На крохотном Роторе зеленели и желтели поля, пестрели фруктовые сады, галдели птицы – все было полно цветов и звуков.

Здесь же царило безжизненное молчание.

Марлена нахмурилась.

– А на Эритро есть жизнь, дядя Сивер?

Генарр не понял, утверждает ли Марлена, задает вопрос или читает его мысли.

– Конечно, – отозвался он. – Жизнь здесь повсюду. И не только в воде. Некоторые прокариоты обитают в водяной пленке, которая покрывает частицы почвы.

Вскоре на горизонте показался край моря – сначала черная линия, потом полоска, – воздушный кораблик приближался к нему.

Генарр искоса наблюдал за Марленой. Конечно, она читала об океанах Земли и видела их по головизору, но к этому зрелищу все равно невозможно подготовиться. Генарр однажды (однажды!) посетил Землю как турист и видел океан. Но ему не приходилось бывать в открытом море, и теперь он не был уверен в себе.

И вот берег откатился назад, суша превратилась в тонкую линию и наконец исчезла. Генарр смотрел вниз, ощущая в желудке комок. Ему вспомнились слова из древней эпической поэмы: «Море цвета темного вина» Внизу катились валы, цветом напоминавшие красное вино, то тут, то там розовели пенные гребни.

В бескрайнем водном просторе внизу не было ничего, на чем мог бы остановиться взгляд. Суша исчезла. Кануло неизвестно куда и ощущение направления. Конечно, Генарр знал, что стоит лишь приказать, и самолет немедленно повернет обратно. Бортовой компьютер следил за скоростью и направлением, определял положение самолета и прекрасно знал, где находится суша и далекий уже Купол.

Они вошли в плотное облако, и океан внизу почернел. Повинуясь приказу, самолет поднялся выше. Путешественники вновь увидели Немезиду, но океана больше не было. Внизу клубились розовые облака, клочья тумана пролетали мимо иллюминатора.

А потом облака поредели, и в разрывах вновь показалось «море цвета темного вина».

Марлена смотрела во все глаза, приоткрыв рот и едва дыша.

– Неужели все это вода, дядя Сивер? – прошептала она.

– На тысячи километров во все стороны и на десять километров в глубину – кое-где.

– Значит, если туда упадешь – утонешь?

– Не думай об этом. Этот самолет не может упасть в океан.

– Я знаю, – деловито сказала Марлена.

Покажу-ка я ей еще кое-что, подумал Генарр.