Христо Поштаков - «Если», 2001 № 05

— Ты получил ответ, которого хотел. Теперь твой черед!

Получить-то получил, но ничего не понял. Увы, сейчас не было надежды на новые прозрения.

— Я повидал много обитаемых планет, Первая-Среди-Матерей, говорил на многих языках. Вы не первые, кто пытается решить эту задачу.

Она молчала долго, и он испугался, что она ушла. Наконец она произнесла:

— На базаре тебя называют «Говорун». Но ты нам не помощник.

— Вы ничего не потеряете, если позволите мне попробовать.

У него было ощущение, что она читает его мысли по лицу, как будто ее старческие глаза умели видеть в темноте. Потом она вздохнула:

— У нас есть поговорка: «Кость побеждает кость, но камень их переживет». Может, ты и есть камень.

— Разреши мне взглянуть на кости, Первая-Среди-Матерей.

Он услышал, как она разрезает в темноте лианы, удерживающие прутья решетки.

Рис сидел на каменном полу, изучая композицию из костей, а Первая-Среди-Матерей держала свечку, чтобы ему было лучше видно. Воздух был напитан свечным духом, от которого тяжелели веки. Рис жмурился, стараясь сосредоточиться. Откуда-то из главной пещеры доносились звуки ситара: Лита перебирала струны, надеясь успокоить сестренку.

Он внимательно разглядывал символы на костях. В борозды были втерты темные чернила — а может статься, и кровь. Он чувствовал, что момент исполнен почти религиозного напряжения. Перед ним на каменном полу первобытной пещеры были разложены элементы зарождающейся письменности, системы, способной зафиксировать устный язык и представление говорящих на нем о мироздании. Ни одному современному человеку еще не доводилось при этом присутствовать.

Вспомнив замотанную окровавленными тряпками руку Горбуна, он еще внимательнее вгляделся в косточки. Все они были примерно одинаковой длины и формы. Лингстер не сомневался: все они раньше были фалангами пальцев. Символика задачи, которую поставили перед собой Матери, начиналась уже с материала, на который наносились возможные зачатки языка. Мистическое почтение, близкое к ужасу, внушало сознание, что аборигены, зачисленные людьми-колонистами в недоразвитые существа, поглощены проектом, недоступным пониманию многих из новоявленных господ. Он вопросительно глянул на Первую-Среди-Матерей.

— Каждая дает по одной, — объяснила та. — Все, кроме Первой. Первая отдает все, пока не умрет. Одну за другой.

Она вытянула перед собой руки, растопырив пальцы. У четырехпалых стегов тоже был один гибкий палец, исполнявший роль большого. Оказалось, что у Первой уже отсутствуют три пальца из восьми — два с левой руки и один с правой. Стеги замешивали свой грядущий алфавит на крови. То был не менее торжественный ритуал, чем Контакт лингстеров, но гораздо более опасный, учитывая варварское состояние медицины на планете. Рис подумал, что лично у него вряд ли хватило бы отваги расставаться с пальцами ради общего дела.

— Работа длится уже много-много лет, — сказала Первая-Среди-Матерей. — Надо, чтобы знаки точно передавали звуки нашего языка. Не каждая косточка оказывается годной. Выбор делает Первая.

Она сделала свечкой жест, побуждающий его продолжить начатое. Немного погодя она присела с ним рядом, изучая кости так, словно впервые их видела.

Некоторые символы были вырезаны аккуратно, даже любовно, некоторые походили на детские каракули. У Шампольона, впервые увидевшего египетский картуш, тоже, наверное, кружилась голова; Нибур, копировавший клинопись, также боялся дышать, чтобы не спугнуть счастливую догадку. Рис Данио, пьяница и неудачник, позор Гильдии лингстеров, изучал самую необычную письменность в обитаемой галактике.

На многих пальцах-костях были изображены настоящие пиктограммы — маленькие изящные картинки, передававшие облик предмета, хотя Рис был далек от того, чтобы так просто трактовать их значение: примером расхождения могли служить хотя бы египетские иероглифы. На других костях он обнаружил семантические символы, абстракции, призванные выразить звуки стегтского языка; эти последние, тонкие логограммы, были сдержанны и красивы.

Прецеденты смешанных систем существовали, на Земле их насчитывалось несколько, самые известные — письменность египтян и индейцев майя, так что Рис не слишком удивился, когда усмотрел нечто похожее и здесь. Первой задачей было отделить символы, предназначенные для обозначения звуков, от тех, что означали слова; второй — отсеять многие варианты как лишние.

Первая-Среди-Матерей дотронулась до его плеча.

— Я скажу, как какой звучит.

Она стала повторять церемонию, свидетелем которой он уже был: подбирала по одной кости и издавала ассоциируемые с ними звуки. Но была и разница: в прошлый раз она пела фонемы для других Матерей, а теперь ограничивалась короткими восклицаниями.

Рис почти сразу понял, что так дело не пойдет: с тем же успехом можно было попытаться отловить одну каплю в потоке воды. Требовалось установить жесткий порядок.

В первый раз после бегства из Нью-Бомбея он с сожалением вспомнил о тамошнем искусственном интеллекте. Без него сортировка и идентификация звуков стегти казалась непосильной задачей. С другой стороны, письменные и устные переводчики трудились задолго до появления компьютеров, не говоря о лингстерах; то были пионеры, работавшие в первозданных условиях и надеявшиеся только на себя.

Мне нужна влажная глина и что-то, чем делать пометки, как торговец на рынке.

Первая-Среди-Матерей сначала не отреагировала на его просьбу. Возможно, мысль о сведении ее возвышенного труда к презренной глине была для нее равносильна святотатству. Что ж, пускай привыкает, иного пути нет: все величайшие законы человечества были начертаны на глине.

Поставив свечку на пол, она хлопнула в ладоши. Спустя мгновение под низкой аркой показалась фигура. Первая что-то быстро проговорила по-стегтски, и другая Мать удалилась. Они молча ждали.

Мать принесла кусок глины величиной с его кулак. Он размял глину и превратил в дощечку, чтобы записывать на ней знаки — будущие символы письменности на стегти.

Работа продвигалась медленно. Минуло несколько часов — Рис не знал точно, сколько именно. Дважды Первая-Среди-Матерей посылала за свежими свечами и водой. Он утолял жажду и споласкивал лицо, чтобы прогнать сон; голод его пока не мучил. Постепенно он познакомился со всеми символами и стал замечать сходства и повторы. С помощью Первой он отсеивал лишнее. Она снова и снова, не теряя выдержки, повторяла соответствующие звуки. Занятие было изматывающим.

— Слишком медленно! — не выдержала Первая-Среди-Матерей.