Сатоясу (TENKY) - Хроники Конца Света 1-A

Закончив объяснение, Ооширо слегка развел руки вниз и наклонил голову:

— Что ты об этом думаешь?

Саяма кивнул, поднес руку к подбородку и ответил:

— Если я выражусь прямо, это вызовет трудности, потому постараюсь подойти окольным путем: мой дед что, идиот?

— О, замечательно сказано. Что, если и мне начать издалека? — Ооширо ухватился руками за голову, — За что!

— Я, пожалуй, проигнорирую это и продолжу…

—…

— Он говорит мне вести переговоры, но отказывается давать любую информацию о противнике и хочет, чтобы я просто разбирался на ходу? Что он планирует делать, если из-за своего неведения я допущу какую-то ужасную ошибку? Ему следует просто провалиться в ад. …Хотя, пожалуй, он уже там.

— Успокойся и выслушай. Тебя будут время от времени знакомить с различными представителями Гиров, поддерживающими Путь Левиафана. И чего твой дед действительно хотел — так это чтобы ты получил опыт, а не простое знание о прошлом. …Баку в твоем кармане — его же идея.

На этих словах, Ооширо протянул руку и погладил Баку по голове.

В ответ Саяма произнес:

— До того, как мы начнем говорить об идеях, я по-прежнему не верю всему насчет этой ситуации.

Саяма горько улыбнулся, когда вдруг обнаружил, что он мотивирован на это дело, несмотря на свои жалобы.

Я не успокоился, подумал он. Я по-прежнему на стадии принятия решения: буду участвовать, или нет.

Эта мысль его успокоила. Он до сих пор не решил, примет ли он полномочия, оставленные ему по наследству. Оставалось еще много непонятного, и он находился только на первой стадии, где его обучали множеству различных вещей. Наибольшую проблему Саяма видел во фразе «любыми необходимыми средствами». Значит, заранее предполагалось, что жизни будут забраны и потеряны.

Правда в том, что нет никакой гарантии, что все разрешится на словах, когда радикальная фракция обладает Концептуальным Ядром.

Путь Левиафана — это переговоры, цель которых — предотвращение падения мира под отрицательными концептами и его разрушения.

Это означало, что сражение нельзя сбрасывать со счетов, и это стоило определенного риска. Однако…

… Но смогу ли я это сделать?

Саяма сомневался.

На этот вопрос он не мог ответить, просто задумавшись. Раз так, он покачал головой.

Для смены темпа он спросил Ооширо кое о чем, что волновало его насчет 1-го Гира.

— Я хочу услышать подробнее о том, что мы ранее упоминали. Во время битвы я видел название «Королевство Вотана»[10] на книге, заряженной в винтовку рыцаря. А теперь ты назвал священный меч Грам и Фафнир. Разве это не…

— Эти имена из эпической поэмы «Песнь о Нибелунгах», что распространилась по Северной Европе и Германии, и из «Саги о Вёлсунгах», норвежской легенде, на которой она базируется.

Объяснение прозвучало от голоса позади и слева от Саямы. То был Зигфрид.

Саяма обернулся и обнаружил Зигфрида, стоящего между Изумо и Казами. Они уже сняли свое снаряжение, которое сложили в передвижной закусочной окономияки[11].

Саяма уставился на эту троицу и спросил:

— Как такое возможно? Почему 1-й Гир, альтернативный мир, использует те же слова, что и эпическая поэма нашего мира?

—С чего Вы так убеждены, что она происходит из нашего мира?

Саяма от этого утратил дар речи. Зигфрид кивнул и продолжил:

— Институт Авиации Изумо когда-то основал Департамент Национальной Безопасности и выбрал опытных исследователей и летчиков-испытателей. Из Германии прибыл «Чародей», и отправился на модификацию лей-линий. Однако, при постройке объектов, призванных соединить Японию с миром и перенести энергию мира в Японию, в разных частях Японии произошли необычайные феномены.

— Необычайные феномены?

— Чудовища и миры, что стали легендами в разных частях мира, появились в Японии, едва лей-линии соединились. Изменения в лей-линиях привели к увеличению скорости соединения с прочими Гирами. Неоднократно открывались Концептуальные Пространства, сосредоточенные в десяти разных локациях в Японии, и мы периодически с ними сталкивались. И тогда мы кое-что осознали. — Зигфрид вздохнул. — Культуры десяти остальных Гиров, появляющихся в десяти локациях, где модифицировали Японские лей-линии, существенно напоминали легенды, мифы и культуры регионов, которым эти лей-линии соответствовали.

— Вы хотите сказать…

На этот раз ответила Казами.

— О-хо-хо, — сказала она сперва, подняв обе ладони. — Так и есть. С того момента, как Лоу-Гир начал существовать, он пересекался с прочими Гирами несколько раз, и это создало некоторую связь. Лоу-Гир — это место, где находятся отрицательные концепты всех Гиров, но это наделило нас особенностями культур со всех прочих Гиров, — затем Казами прошлась перед Зигфридом и положила руку на плечо Изумо. И, — Как бы то ни было, определенные обстоятельства привели к тому, что я стала членом UCAT. Разницу в физической силе можно без проблем преодолеть в Концептуальных Пространствах. …Саяма, почему ты ввязался во все это?

— Я не знаю. У меня по-прежнему нет причины.

— Понятно, — произнесла Казами, кивнув. Она сложила правую руку в форме пистолета и прицелилась ему в лоб, — вчера ночью мы тоже были в том лесу. Именно я сделала тот последний выстрел.

— …

— Я участвую только благодаря определенному случаю и кое-кому, кого я знаю, но я уже завязла глубоко. Если ты хочешь передумать, Саяма, то это твой последний шанс. И еще…

Казами опустила свой «ручной пистолет», подхватила Изумо за руку и начала отдаляться.

— Э? Мы уже уходим? — спросил Изумо, когда Казами начала тянуть его за собой.

Изумо лихорадочно замахал Саяме, и Казами посмотрела на него через плечо с горькой улыбкой. Пока она продолжала путь в направлении автомобиля UCAT, замаскированного под грузовик для развоза пиццы, эта улыбка расширилась на полную.

Словно пытаясь дважды удостовериться, она произнесла:

— В общем, давайте вести себя в школе как обычно.

Затем она снова повернулась вперед. Находясь спиной к Саяме, она тянула Изумо за собой слева.

Наблюдая за их уходом, Саяма повернулся к Зигфриду.

Высокий пожилой мужчина также наблюдал за Изумо и Казами.

Вместо Саямы и Зигфрида следующим заговорил Ооширо Казуо.

— Она пыталась тебе помочь по-своему, Микото-кун. Казами-кун довольно любезна.

— Я с трудом понимаю, правда, зачем ей вести себя так скованно. Кстати, старик, ты никогда не слышал поговорку о том, что пожилым не следует вести себя так, словно они все еще молоды[12]?