Илья Стальнов - На острие углы

Я чуть было не опоздал. Долкмен уже находился в комнате, где очутился благодаря тем же потайным ходам. Еще несколько минут назад он стоял на этой же площадке у этого же глазка и украдкой, с ощущением, что все-таки одержал верх, обманул всех, вышел победителем, наблюдал за мной и Карвеном, терпеливо подслушивая наш разговор и взирая на то, как белый порошок растворяется в вине.

Итальянец прошелся по комнате, прислушался к какому-то звуку, взял кубок, посмотрел в него, поставил на место и рассмеялся. Он нагнулся над распростертым телом Карвена, провел ладонью над его лицом, определяя, действительно ли тот мертв, нет ли дыхания.

- Загнулся все-таки, земляной червяк. - Он пнул тело ногой и рассмеялся.

Некоторое время он колдовал над обшитым медью, изумительно инкрустированным разными видами дерева и камня сундуком. Наконец сумел нашарить нужную пружину, и сбоку отъехала панель, за которой был небольшой тайник, где Карвен хранил самое ценное. Долкмен вынул лежащие там вещи: крупные и дорогие бриллианты, браслет со змеей и солнцем. Он кинул их на стол и снова запустил руку в нишу. Теперь ему удалось найти то, что искал. Он сжал в руке камень, и выражение его лица при этом было таким же, когда он рубился с турком. Неистовство и ожесточение были в каждой черточке его лица, в каждом изгибе его губ.

- Все-таки Черный Образ был у него!

Пора было начинать действовать. Момент пришел.

Я спустился по ступенькам, протиснулся в тесный проход. Впереди мерцал слабый свет. Дверь в комнату аббата Долкмен не закрыл, чтобы при возможности быстрее исчезнуть.

Как я уже говорил, годы странствий и скитаний развили во мне немало способностей, среди которых было умение почти бесшумно передвигаться. Я подобрался к открытой двери. С этой позиции я вновь мог видеть Мудрого. Он был теперь от меня всего лишь в нескольких шагах. Обернись назад, Долкмен вполне мог бы увидеть меня.

Итальянец подошел к столу, на котором догорала свеча, и поднес свою добычу к свету, чтобы повнимательнее рассмотреть ее.

- Проклятие, - выдавил он и сжал камень в кулаке. Вслед за этим последовали выражения, которые я вряд ли решусь повторить в приличном и достойном обществе.

Я выступил из тьмы и насмешливо воскликнул:

- Ты прав, брат. Это не Черный Образ. Ты попался на тот же крючок, на который сам хотел поймать Лагута.

- Я?! Да... - Глаза его готовы были выкатиться из орбит. - Я убью тебя! Плевал я на твоей Жезл1 Мы будем вместе гореть в аду!

Рука его охватила рукоять длинного кинжала толедской стали, который он постоянно носил с собой. Ярость его была так велика, что в этот миг он готов был отдать свою жизнь за наслаждение увидеть мой труп

Брат Долкмен, быстрый и опасный, как дикая кошка, бросился на меня Как ни проворен я был, мне стало ясно, что я не успею отразить его удар. Я даже не успевал выхватить свой нож. Единственное, что я мог еще сделать, - отступить назад и хлестнуть его по лицу полой длинного плаща, который так хорошо скрывал в темноте мою фигуру.

Долкмен отпрянул, и лезвие его кинжала рассекло воздух. Потерял он всего лишь секунду, но ее хватило на то, чтобы нож Магистра Хаункаса, с ручкой, отделанной драгоценными камнями, где изумрудная змея обвивала рубиновое красное солнце, вошел ему в живот.

Нечеловеческий рев огласил комнату. Долкмен, всесильный Мудрый, сеятель зла, как карты тасовавший графов и королей, один из истинных властителей мира, протянул руки, пытаясь схватить меня, сделал два шага и рухнул всей массой на каменный пол.

Едва его горло исторгло последний стон, ветер, упругий, вещественный, будто сотканный не из воздуха, а из морской воды, прошел по помещению, прошелестел по углам, поиграл с огоньком свечи. Раздался треск и грохот. Бронзовый герб ордена, висящий под потолком, раскололся надвое и упал. Душа Мудрого металась по помещению, стараясь, прежде чем устремиться на большой круг, найти и покарать обидчика, но Долкмену это не удалось - ведь мертвым не дано власти над живыми.

Я обернулся и увидел, что Карвен, оставшийся до этого неподвижным, пытается приподняться.

- Магистр... - выдавил он.

Я склонился над ним, помог ему присесть, влил ему в рот из фляги, которую всегда таскал с собой, живительного эликсира.

Карвен и не думал умирать. Вместо яда я всыпал ему в кубок порошок, который, не нанося вреда здоровью, обездвиживает тело, и всякий смотрящий на него посчитает, что сей человек умер. За день до этого Орзак весьма умело предложил Долкмену заключить союз и заявил, что чувствует - Хаункас собирается что-то предпринять против аббата. Пересказывать придуманную нами сказку долго и ни к чему, но Долкмен был одурачен и убежден, что я решился-таки разделаться с аббатом. Еще Орзак сказал ему, что Черный Образ находится у Карвена, и хранит он его в своем сундуке. Так хитрость итальянца обратилась против него. И так я победил Долкмена[

Да, я победил двух Мудрых! Я смог сделать это! Ликование и восторг охватили меня. Я опять оказался умнее и сильнее их. О, как восхитительно было ощущение рушащихся под твоими ударами стен, ощущение силы!

Карвен пришел в себя и тер виски, согнувшись на коротком неудобном ложе И сейчас я видел, что он действительно стар. Аббат откинулся на спинку стула, вперив в меня холодный взгляд:

- Ты убил его, Магистр... Зачем? - он говорил с трудом, язык еле ворочался.

- После всего происшедшего тебе все еще не хватает свидетельств его вины?

- Хватает. Но Мудрый должен быть осужден пред Камнем Золотой Звезды.

- Конечно, - кивнул я. - Но я оборонялся.

- Ты все подстроил так, чтобы прикончить его.

- Ты можешь думать, как тебе угодно.

- Теперь остался я один. Я и камень. Это тяжело.

- Нет, нас осталось двое.

- Нас будет двое. Если тебе удастся пройти через Первые Врата.

- Нас будет двое... Когда я пройду через Первые Врата.

- Ты самоуверен. Может быть, тебе это удастся и ты получишь свое имя. Но ты не имел права убивать Мудрого.

- Ты так считаешь? - я улыбнулся снисходительно. - Нет, я имел право. Ты же знаешь, Мудрый, что Кармагор - это я!

Карвен нахмурился, и взгляд его уперся в пол Неуместное чувство гордости переполняло меня. Мне казалось, что во мне играет мощь, готовая перелиться через край. И эта роль противна мне. Ну а если... Нет, это просто невозможно!... Но новая мысль все глубже проникала в меня, подобно отравленной стреле, и яд будто струился по моим жилам. Может, действительно есть резон в служении Тьме? Может, это и есть истинное чувство освобождения? Может, действительно мне суждено стать Кармагором?! А вся прошлая жизнь, - жизнь добропорядочного христианина, добродетельного лекаря была лишь маской. И в час Черной Луны Фриц Эрлих станет Кармагором, властелином мира и вершителем судеб человеческих.