Сьюзи Чарнас - «Если», 1998 № 01

Эта деятельность принесла Алисе Брэдли не только чин майора, но и изменения в личной жизни: в год победы над фашизмом подающая надежды разведчица вышла замуж за своего начальника. А спустя семь лет, когда было создано ЦРУ, мужу предложили высокий пост в Лэнгли, и Алисе — теперь уже Шелдон — сделали предложение принять участие в создании отдела фоторазведки ЦРУ. Вскоре Алиса стала специалистом по военной топографии. По скудным, просочившимся в печать сведениям можно заключить, что какое-то время Шелдон провела на Ближнем Востоке — неясно уж, под каким именем.

Зато совершенно точно известно следующее: в 1955 году она поняла, что сыта всей этой романтикой по горло. Решение она приняла буквально за ночь — споро, точно и выверенно, как и положено профессионалу. И вот дальше начинается такое, о чем впору писать роман. Вопрос только — детективный или научно-фантастический.

Алиса Шелдон послала начальству лаконичное письмо из двух строк: не просьба об отставке, а ее констатация! Второе предназначалось мужу с просьбой понять ее и простить. Совершив эти формальности, женщина исчезла. Используя приобретенные в ЦРУ навыки и методы, она всего за полдня превратилась в кого-то другого, обладающего карточкой social security, счетом в банке, правами…

Почему всесильное ЦРУ ее не разыскало, до сих пор остается загадкой. Разведчики обычно не исчезают бесследно по собственной воле — только по приказу. Однако в случае с Шелдон все произошло именно так: решила и сделала. К мужу она спустя какое-то время вернулась, но в ЦРУ — никогда.

Освободившись от опеки прежних хозяев, Алиса Шелдон (или кто-то иной, но точно, еще не Джеймс Типтри) с головой ушла в науку. Опубликовала ряд работ по экспериментальной психологии и защитила диссертацию в столичном Университете Джорджа Вашингтона. Потом некоторое время преподавала в колледже, а в 1978 году вышла на пенсию по состоянию здоровья.

Я сознательно перечисляю все это анкетно-лапидарным стилем, чтобы читатель осознал невероятность происходившего. Порвавший с ЦРУ разведчик высокого класса почти четверть века тихо-мирно живет под другим именем — и не на другом конце света, а «под боком», в штате Вирджиния; пописывает себе диссертации и научные работы, а после еще и научную фантастику, и — ничего!

Так что же такого особенного сотворила Брэдли-Шелдон-Типтри на фронтах своей не менее «тайной войны» — в американской научной фантастике, где авторам-женщинам, чтобы добиться признания, приходилось прибегать к чистой воды партизанщине? Для начала придумала себе «мужской» псевдоним. Силвербергу недаром фамилия Типтри показалась странно знакомой: Алиса Шелдон позаимствовала ее у известной всей Америке фирмы по выпуску джемов и варений.

Между прочим, ее первый рассказ (не научно-фантастический) был опубликован в журнале «Нью-Йоркер» еще в 1946 году. А Джеймсом Типтри («младшего» в шутку придумал муж) стала лишь в возрасте 52 лет, сочинив четыре первых рассказа за один присест, просто чтобы дать выход напряжению после написания диссертации. Разослав их по журналам, Алиса Шелдон и не предполагала, что ее произведения кого-то заинтересуют, а первые ответные письма с подтверждениями, что рассказы приняты («…кстати, мы бы с интересом рассмотрели ваши новые предложения»), выбросила нераспечатанными в корзину, лишь профессионально отметив про себя странные, ничего ей не говорившие «имя» и «фамилию» на обратном адресе — Конде Нест…6

Хотя перу Типтри и принадлежат два романа — «Выше стен Земли» (1978) и «Свечение с небес» (1985), славу автору принесли, в основном, рассказы и повести, составившие несколько сборников. Подробный анализ их требует отдельной статьи, сейчас же я остановлюсь лишь на одном и, может быть, главном в творчестве Типтри моменте.

На пресловутом «половом».

Когда научно-фантастическое сообщество разобралось наконец с полом таинственного автора, то все ранее выданные ему оценки потребовали коренной ревизии. Ведь до того Типтри на все лады хвалили как раз не радикалки-феминистки (они, скажем так, пребывали в состоянии некоей раздвоенности, а скорее, представители противоположного лагеря. Вот, заявляли защитники традиционно-ориентированной science fiction — видите? Мужик, а как все понимает в «женском вопросе»!

«Феминизм» Типтри проявился в том, что большинство его (ее) произведений, так или иначе, связано с какими-то невероятными, парадоксальными решениями «сексуального контакта»; таковы, например, рассказы «Все типы «да» (1972), «Твое двуполое сердце» (1969), «Райское молоко» (1972) и другие. А в завоевавшей премию «Хьюго» повести «Девушка, которую подключили» (1973) привлекательные андроиды женского пола используются с циничной целью — оживить торговлю; героиня повести — асоциальная и асексуальная «отверженная», осчастливить которую можно, только подключив к электронной «куколке». В другой повести — «Хьюстон, Хьюстон, как слышите?» (1976), сделавшей дубль высших премий, таинственная эпидемия оставляет на Земле только женщин, их клонов и искусственно созданных андрогинов. А повесть «Мимолетный привкус бытия» (1975) посвящена теме и вовсе провоцирующей: оказывается, человечество выходит в космос, чтобы в буквальном смысле оплодотворить его и в сознательном растворении в женской яйцеклетке, подобно сперматозоиду, ощутить экзистенциальную радость бытия — и умереть. Повесть наделала немало шума и поставила критиков и коллег-писателей в тупик своей абсолютно неожиданной идеей, но так как мир фантастики уже свыкся с парадоксальными построениями Типтри, то простил ему и эту эскападу.

Вообще творчество Типтри — не для тех, кого может шокировать парадокс, выворачивание простых истин наизнанку; это творчество по-мужски рационально, убедительно и выражает мужественное стремление автора идти до логического конца. Герой одного из самых вызывающих рассказов — «Последний полет доктора Айна» (1969) — решается даже на уничтожение человечества ради спасения планеты, ее экологии, жизни, которую человек все равно рано или поздно погубит!7

«Ее рассказы, — писал Джон Клют, — обращены во внешний мир, наполнены радостью бытия и энергией и в то же время поразительно мрачны. Читая их, невозможно отделаться от впечатления (теперь-то, зная, что за человек их написал, понятно, откуда оно взялось!), что в них соединено несоединимое: юная жажда жизни и приходящее с возрастом осознание того, что конец ее неизбежен. Почти все произведения Типтри заканчиваются чьей-то смертью; а все их радости вспыхивают в ночи и исчезают».

Безрадостно шла к концу и ее собственная жизнь. Детей не было. Она перенесла два инфаркта (один — с операцией на сердце), а у мужа дела обстояли и совсем худо: он ослеп, был прикован к постели, и диагноз врачей — болезнь Альцхаймера (иначе говоря, старческое слабоумие) — надежд не оставлял никаких.