Владимир Журавлев - Обыкновенные инопланетяне

Главный полицай тяжело задышал и принялся спрашивать. Цайпань уворачивался, как мог. От ударов главного полицая уворачиваться не составляло труда, главный полицай бить не умел. Зачем ему? Он — потомственный господарь, настоящий, его задача распределять. Так что Цайпань получил возможность подумать и вспомнить, как до такого докатился. И получалось, что взяли его прямо на работе. Он точно помнил, что поехал с госпожой Тан в управление в ее колымажке, в хорошей такой колымажке, не хуже, чем у самого Цайпаня. Помнил, как Дяньчи, умница догадливая, колымажку похвалила и госпожу Тан похвалила отдельно, очень уважительно. Потом Дяньчи убежала в свою Высокую школу, а Цайпань отправился в управление. Прошел в кабинет, отметил еще, что бледнеют встречные, но как-то мало бледнеют, неубедительно, не как всегда бледнеют. Теперь понятно, почему мало бледнели — потому что в кабинете его ждал сам главный полицай с парализатором. Подчиненные — они такие, они вроде ничего не знают, но вот как-то же чуют, откуда ветер дует. И если дует с плавней да пахнет тухлой рыбой — сразу наглеют, расслабляются и бледнеют неохотно. Насторожиться бы Цайпаню, обратно сдать, под защиту госпожи Тан — но вот не насторожился и теперь лежит, от заряда парализатора отойти не может. А ведь главный полицай и убить мог. Вряд ли знает жирный лоботомник, что парализатором не менее чем с двух стандартных шагов бить следует, откуда ему знать. Это Цайпань получает доклады инженеров, кое в чем стал разбираться не хуже подчиненных, Цайпань, а не главный полицай…

— Как так руковода сильной полиции убили прямо у станции перемещений, отвечай! — орал багровый от усердия главный полицай.

Цайпань внутренне усмехнулся. Не понравилось главному полицаю, что сильную полицию обезглавили! А вот Цайпаню понравилось. Цайпань несколько раз запись просмотрел, как появляется из ниоткуда грозный мастер единоборств и ломает шею беспечному руководу сильной полиции. Нет больше сильного полицая-то! А тот, кто пришел ему на смену — не очень сильный полицай, потому что чует, откуда ветер дует, и пальцы растопыривать на госпожу Тан не осмеливается. Ему приказывают — а он все равно не осмеливается, потому что жить любит не со свернутой шеей. Ну как тут не усмехнуться?

Главный полицай наконец заметил, что ни разу не попал по подчиненному, обиделся, засопел и стал взглядом выискивать чего-то потяжелее. Цайпань поспешно поддался ему, подставил для удара бок. Все равно главный полицай не умел сильно бить, пусть разок ударит. А потом и ответить можно будет, уже можно.

— Убийца из другого мира прошел, его следом за бойцом охраны точки перехода затянуло, вот он и прошел, — виновато пробормотал Цайпань. — А потом испугался и убил первого, кто рядом стоял. Зря руковод сильной полиции рядом со станцией перемещений стоял, я бы не стоял, опасно это. А убийцу боец охраны тут же застрелил. Развернулся и застрелил. Пффух — прямо в сердце.

Цайпань увидел, как насторожился в видеосфере главный распределяльщик всех средств континента, и внутренне обругал себя. Ничего не понял главный распределяльщик, слишком много слов, вот и насторожился. Короче надо говорить! Это Цайпань рядом с инженерами всего нахватался, даже говорить стал сложно, и понимать начал кое-что из докладов инженеров, но главный распределяльщик — иное дело! Ему ни говорить, ни понимать сложно не требуется, у него все средства континента в кулаке!

— Профсоюзные боевики — везде! — сердито высказался он.

Вот такой уровень главному распределяльщику был близок и понятен.

— Как так не убили? — рявкнул главный распределяльщик. — Убить надо было, а не убили! Лоботомники!

— Пусть сильная разведка убивает! — огрызнулся Цайпань. — Дело-то военные забрали! Обещали-хвалились боевиков убить, Уй Лицзинь обещались вернуть быстро-быстро! Они гвардию императора затоптали, боевиков затоптать на один вдох работы, вот пусть затопчут!

Главный распределяльщик грозно посопел. Тяжело покрутил головой на толстой шее. Махнул неопределенно пальцами.

— Они работают, — неохотно сказал наконец главный распределяльщик. — Наверно, работают. Ходят туда-сюда, разведывают. Но дочки что-то не видно-не слышно…

— Как так не вернул Уй Лицзинь? — тут же услужливо заорал главный полицай и замахнулся. Цайпань послушно вздрогнул, сжался, но внутренне усмехнулся. Такими слабыми пальцами раз ударишь, и опухнут пальцы, долго-долго не потянет замахиваться. Но не знает о том главный полицай, замахивается грозно. Лоботомник.

— Поищем! — клятвенно заверил Цайпань. — Сильно-сильно поищем, сильнее невозможно!

— Плохо ищете! — забрызгал слюной главный полицай.

— Углохни, — вдруг кратко приказал главный распределяльщик, и главный полицай послушно углох. А Цайпань с тоской понял, что где-то ошибся он, и теперь его стали воспринимать всерьез. И разговор на этот раз предстоит настоящий, очень опасный разговор предстоит, как бы не смертельный.

Так и вышло.

— Поищете — а как? — неожиданно ясно спросил главный распределяльщик. И глянул остро и насмешливо. — Станция перемещений, дружок, станция перемещений. Так получилось, что открывается она в иные миры из плавней, из гор не открывается, даже из предгорий. Только из плавней. А станцией ты, Цайпань, не командуешь. Кто-то командует, но не ты. Кто-то пропускает военных, но не всех, а по выбору. А господарей так совсем не пропускают. Профсоюзные боевики, говорят, "Призраки" Крылатых властителей, говорят тоже. И не пропускают. А кто — непонятно. Но не ты, Цайпань. И в плавнях у тебя что-то мутят. Или не у тебя? Ты ли руководишь округом плавней, Фэй Цайпань, или уже не ты?

Цайпань угрюмо молчал. Он бы сдал госпожу Тан, почему не сдать, если прижали-догадались? Но было у него четкое ощущение, что госпожа Тан — она там, рядом с главным распределяльщиком. Стоит и внимательно слушает. И попробуй сдай такую. Такая сама Цайпаня сдаст, если потребуется, легко и непринужденно. Или застрелит. Что ж. Разговор пошел серьезный, и отвечать следует серьезно. Серьезно, да, но очень осмотрительно.

— Я не руковожу, — пробормотал Цайпань. — Я распределяю. Я делаю, чтоб на распределительные карточки капало, и вам капает. Или плохо капает?

— Капает, — признал главный полицай, тоже на удивление спокойно и разумно. — Как всегда капает. Но у нас война. Станция перемещений, дружок. Что капает — сегодня мало. Сегодня работать надо, не только распределять. Вернешь станцию, Цайпань?

Цайпань сцепил пальцы и промолчал. Попал между двух сил, фэй-блей, попал и пропал, любому понятно. Не было у главного полицая хорошего руковода в полиции, никогда не было. Был Цайпань, чтоб распределять, и подобные ему были, а руковода не было. Да раньше и не требоалось. Но вот потребовался — а нету. И осталось главному полицаю только Цайпаня давить, чтоб работал. И будет давить, пока не раздавит. Потому что с противоположной стороны — страшная госпожа Тан. Госпожа Тан и руковод хороший, настоящий, и сама давить умеет, так что ребра трещат. Не устоять Цайпаню против госпожи референта. Сдать ее нельзя, власть вернуть невозможно, и в стороне пораспределять главный полицай не даст, его самого главный распределяльщик давит, работать заставляет. Найти, кого самому подавить? Так нет никого, всех способных госпожа Тан в свою команду забрала. И что делать? Отказаться от власти, вдруг живым отпустят? Могли и отпустить — если на примете способный руковод из новых имеется. Да, но… оставалась Дяньчи, умница-дочка, Дяньчи-молния. Ради нее стоило держаться, чтоб в довольстве жила девочка, жизни радовалась, папу с любовью вспоминала.