Александр Горбовский - НФ: Альманах научной фантастики. Вып. 9 (1970)

Когда его вели по коридору к тюремному начальству, путь его лежал мимо камеры, в которой ему предстояло провести столь долгие годы. Он успел заметить, что окно ее выходит в узкий вентиляционный люк. Все то время, что он стоял навытяжку перед комендантом тюрьмы и слушал его наставления, его мозг лихорадочно искал ту зацепку, которая помогла бы ему выжить и не сойти с ума. Кроме счета секундам, а их в сутках было 86400, он не видел иного способа измерять время. Очутившись наконец в камере, он сидел на койке слишком опустошенный и усталый, чтобы обустраиваться, и даже не вынул из мешка свои скудные пожитки. Еще раз осмотрев камеру, он окончательно убедился, что на окно надежды нет.

Мощный прожектор, установленный внутри ствола вентиляционного люка, исключал какое-либо проникновение солнечного света в камеру. Он вытянулся на койке и уставился в потолок. В центре его белел плафон светильника, но тут же он обнаружил другой — на стене прямо над его головой, заключенный в прочный круглый стеклянный колпак. Вначале он решил, что это лампа для чтения, но не нашел выключателя. Приподнявшись на койке, он внимательно осмотрел новую лампу и вдруг, пораженный, вскочил. Да ведь это же часы! Он прижал обе руки к белому стеклянному шару и внутри увидел цифры и стрелки — они показывали 16:53. Что ж, примерно столько и должно быть сейчас. Значит, часы идут, они показывают время! Что это? Злая шутка, попытка «перевоспитать» злоумышленника таким странным образом? Он громко застучал в решетку двери камеры.

— Что случилось? А-а, часы. Чем они тебе мешают? — спросил его надзиратель, войдя в камеру и тут же оттеснив Ньюмена подальше от двери.

— Ничего не случилось. Но зачем здесь часы? Это нарушение закона.

— А, вот что тебя беспокоит, — надзиратель пожал плечами. — В нашей тюрьме другие порядки. Вам всем сидеть здесь да сидеть. Надо, чтобы вы знали время. Лишить вас такого удовольствия было бы слишком несправедливо. Кстати, ты умеешь их заводить? Вот и ладно. — Он захлопнул за собой дверь и повернул ключ. Улыбнувшись Ньюмену через решетку, он напоследок добавил: — Впереди у тебя много дней, сынок, скоро ты это поймешь. А часы помогут тебе их считать. С необъяснимым чувством волнения Ньюмен снова растянулся на койке, подложив под голову свернутое одеяло, и уже не сводил глаз с часов. Они шли отменно, их питало электричество, и минутная стрелка, подрагивая, перескакивала с деления на деление. Так он лежал не менее часа, а потом поднялся и стал раскладывать свои пожитки, то и дело поглядывая через плечо на часы, словно не верил, что они есть и идут. Странная милость, оказанная ему правосудием, хотя платить за это придется двадцатью годами жизни, просто восхищала его. В течение двух недель он пребывал в этом состоянии несколько иронической эйфории, как вдруг однажды обратил внимание на то, как раздражающе громко тикают часы в мертвой тишине камеры…