Марина Казанцева - Космический Патруль

И он повёл её, чтобы показать, как открыть вход в тайный коридор! Невыносимо тяжело было принимать его заботы и делать вид, что ей всё это в новость. Она выслушала наставления о том, что на другом конце подземного хода имеется тайная конюшня и вообще всё прочее, и без того ей хорошо знакомое.

Изо всех сил Джиневра сдерживала слёзы и желание признаться этому великому человеку в том, что с самого начала обманывала его. Но усилием воли она воскресила в памяти обличающий подлинную сущность короля Артура клочок кожи с красными волосами и превозмогла себя.

— Неужели вы так ничего и не скажете мне на прощание? — спросил он, обернувшись в дверях её опочивальни, из которой был не то, чтобы изгнан, а выжит непонятным способом.

— Что я могу сказать? — печально ответила Джиневра. — Да, у меня тоже скверное предчувствие. Я вижу Камелот в огне, я вижу гибель прежнего, столь дорогого вам мира. Всё нисходит в прах, настал и наш черёд.

— Прав был Мерлин. — павшим голосом ответил он. — Вы колдунья.

— Да, мой король. — промолвила Джиневра.

Глава 22

В глазах всего двора король Артур и королева Джиневра обменялись поцелуями, но никто не знал, насколько они были лживы. Просто любящие супруги прощались накануне тяжких бедствий, которые уже двенадцать лет не посещали земли Британии. Все смотрели с восхищением на эту преданную пару и верили, что их любовь спасёт Британию, как будто в этом обыкновенном человеческом чувстве есть нечто мистическое.

— Я буду ждать вас, мой король. — сказала королева, которая знала, что ровно через минуту после его отъезда начнёт готовиться к бегству.

— Я знаю, любовь моя. — отвечал он, явственно читая обман в её глазах.

Король и его войско отправились в Дувр, поскольку именно там, как доложила разведка, готовились к высадке саксы. Но это было не так. На самом деле головной отряд саксов двигался на Камелот, и королева знала, что основной удар придётся на слабый гарнизон, оставленный при городке, так что держать атаку врага придётся ей. Следует выстоять до того момента, пока не подоспеет Ланселот. Но и это всё напрасно — легендарный замок падёт, не продержавшись и трёх дней.

Ей не хотелось множества смертей, не хотелось обмана. Но, всё это уже было однажды, и никакие силы не могут изменить этого факта.

— Бракка, ты ничего так и не хочешь мне сказать? — спросила она свою служанку.

— О чём вы, королева, всё время меня спрашиваете?! — едва не плача, отвечала та.

Королева вышла во двор и призвала к себе сенешаля.

— Сэр Кей, прикажите заложить брёвнами ворота и расставить часовых на стенах.

— Леди Джиневра, неужели вы намереваетесь командовать обороной?! — поразился тот.

— Произведите опись пищевых запасов, оружия и пересчитайте население замка. — приказала она вместо ответа.

— Простите, королева. — печально, но решительно ответил старый сенешаль. — Но в замке Камелот обороной руковожу я.

Конечно, с невольным внутренним смешком подумала она, если бы не воинский талант сэра Кея, замок, того и гляди, продержался бы до возвращения Артура. А тут ровно через три дня примчится Ланселот, чтобы обнаружить весь гарнизон погибшим, а замок горящим. Тяжко сознавать, но она действительно не в состоянии повлиять на исход событий — всё происходит так, словно подчиняется тайному сценарию Судьбы.

Готовя к защите ворота замка, старый сенешаль забыл о маленькой калитке в стене, примыкающей к городу. Её-то и следовало в первую очередь заложить брёвнами и завалить камнем.

Прошла неделя после отъезда Артура, а о приближении саксов к Камелоту даже и не слышно. Напрасно сэр Кей рассылал малые отряды по всем дорогам — ни на одном из направлений не было слышно о вторжении врага. Не было также вестей из Уэльса и никаких сведений о войске короля. Всё словно замерло, и замок Камелот, казалось, единственное место по всей земле, где сохранилось что-то живое. Всё также нудно дули ветры с моря, неся холодный снег и навевая дикую тоску. Замёрзший лес напоминал умирающего от холода человека — настолько мрачен и чёрен он был. Запасы топлива в замке подходили к концу, но никто из слуг не решался пойти в чащобу и нарубить дров — всё чудилось, что за каждым деревом притаилась смерть.

Закутавшись в шубу и мрачно глядя в огонь камина, королева размышляла, сидя в своём кресле. Ещё три дня назад она ждала прибытия Ланселота. Замок к этому моменту уже должен был пасть, а всё его население — погибнуть. Не то, чтобы она очень жалела об отсрочке, но всё же одолевало беспокойство: что-то пошло не так. Где сейчас Серебряный? Что с ним случилось?

Джиневру одолевало настойчивое желание отправиться в Уэльс самой и во всём разобраться. Но как это сделать, когда её каждую минуту зовут за чем-нибудь. Дело в том, что в замке теперь полно народу — три дня назад сэр Кей решил укрыть в Камелоте женщин, стариков и детей из города, а мужчины приняли участие в обороне замка. Теперь злополучная калитка была наглухо заделана камнем — так, что только цвет раствора позволял обнаружить, где именно была ранее в стене Камелота брешь, в которую когда-то проникли враги.

Однако, ночи ноябрьские холодны, и во дворе, где размещалась большая часть беженцев, причём, вместе со скарбом и скотом, постоянно горели костры. Требовалось проследить за хранением припасов, которые жители города принесли и сложили в подвалы замка, чтобы спасти от врага свой хлеб. В залах, комнатах, коридорах не пройти, чтобы не наступить на чью-то ногу или руку — теснота, шум, плач, тяжёлые, больные запахи. Только комната королевы не подверглась нашествию, и Джиневра иногда имела в эти дни возможность посидеть в одиночестве у камина, закутавшись в шубу из черно-бурой лисы.

Она терялась в догадках, и самые плохие предположения приходили ей на ум. Иногда мерещилось Джиневре, что весь мир вокруг неё — лишь тонкая плёнка сновидения, под которой скрыта ужасающая истина. Что и возлюбленный её, и она сама — лишь бледные тени, что одиноко грезят среди холодных болотных туманов. Чудилось ей, когда глядела она, не отрывая взгляда, на беспечный танец огненных языков в камине, что она забыла что-то очень важное. И оттого страх одолевал Джиневру — тот страх, от которого ночами плакали за стенами и в коридорах женщины и дети. Где же Ланселот?

Виделись ей в бессонной ночи сладостные, беспечные летние вечера, когда нежный ветер томительно-любовно дышит в шею. Природа вся напоена особым настроением, предчувствием близкой радости и ощущением блаженства. От земли восходит сладкий пар, как будто её большое тело изнывает от страстного томления любви. Запахами жирных чернозёмов, лесных озёр и пьяных лоз она зовёт к себе беспечного любовника, что носится по свету с весенними дождями, хмельными облаками и диким буйством летних гроз. Ах, где же Ланселот?!