Роберт Мак-Каммон - Грех бессмертия

17. ПОСЛЕ ВЕЧЕРИНКИ

По пути домой, на Мак-Клейн-террас, Эван спросил Кэй, что с ней случилось.

- Что со мной случилось? - спросила она. - Что ты имеешь в виду? Со мной ничего не случилось.

- Да нет, с тобой было что-то неладное. Я видел, как ты смотрела на доктора Блэкбурна. Я видел, как ты потянулась к нему. Что ты собиралась сделать?

Она не отвечала в течение долгого времени; за пределами действия фар мимо них проносилась темнота. Она глубоко вздохнула, потом выдохнула. Как осмысленно объяснить то, что она чувствовала? Как объяснить ему это? И самой себе тоже?

- Ну, - напомнил он, выжидая.

- Я устала, - сказала она. - Я не знала, что там будет так много людей.

- Кэй, - тихо сказал Эван. - Ты скрываешь от меня свои чувства. Я хочу знать о них, потому что это важно.

Она быстро взглянула на него, затем отвела взгляд.

- Важно? Почему?

- Ты недавно рассказывала о своем ночном кошмаре, что-то об убийстве человека. Ты помнишь? Ты была на поле битвы, скакала на лошади, и у тебя был боевой топор...

- Я помню, - невыразительно произнесла она.

- С тех пор я не один раз слышал, как ты рыдаешь во сне. Ты никогда не просыпалась при этом, и я никогда не говорил об этом с тобой. Но сейчас я хочу это знать. У тебя были еще кошмары такого рода?

- Я не знаю, - сказала она, тут же осознав, что сказала это слишком быстро. Лгунья. Лгунья. Лгунья. Были и другие кошмары, но она могла припомнить из них только бессвязные фрагменты. Последний из кошмаров был особенно ужасным. Вооруженная копьем и боевым топором, она сражалась с ордами чернобородых воинов, закованных в доспехи. Другие из ее племени тоже наносили удары направо и налево своими топорами, разрубая мясо, расщепляя кости и круша черепа. Она беспрестанно слышала все нарастающий и нарастающий военный клич, самый ужасный и самый мощный звук, который она когда-либо слышала. Воины на некоторое время отступили назад, оставляя за собой груды изуродованных тел, но затем снова ринулись вперед. Их мечи выглядели раскаленными в ярком солнечном свете; крики и дикие вопли боли отдавались эхом в горах и вспугивали взирающих на это орлов со своих гнезд на вершинах скал. В тот момент она захотела проснуться, пробиться через этот кошмар, но не смогла, и вынуждена была закончить эту безумную, пропитанную кровью битву так, как будто это и в самом деле было достояние ее собственной памяти. Фрагменты лиц, звон оружия проносились перед ней. Она помнила, как подняла свой топор, скользкий от крови, и, закричав от ярости и ненависти, со свистом разрубила им плечо воина. После этого шум и лязг битвы затихли и темнота поглотила все. И она поняла, что еще раз вырвалась из этого ужасного места, слава Богу, и, Господи, Господи, ей не хотелось еще раз возвращаться туда во сне.

- Так были или нет? - спросил ее Эван. Они проезжали через деревню, приближаясь к улице Блэр.

- Да, - наконец сказала она. - Пару раз.

На некоторое время он замолчал. Они свернули на Мак-Клейн. В их доме и в доме Демарджонов горел свет.

- Ты знаешь, о чем сегодня спорили доктор Драго и Блэкбурн? - спросил он ее.

- Нет.

- И я тоже не знаю. Но я хочу выяснить это. Я собираюсь позвонить завтра Блэкбурну.

- Зачем? - спросила Кэй. - Я думаю, это не наше дело.

- Может быть и нет, но здесь происходит что-то такое, в чем я не могу разобраться. И это связано с...

- Пожалуйста, Эван, - начала Кэй.

Он свернул в проезд к дому, заглушил мотор и выключил фары.

- Это связано с этим проклятым музеем, - продолжал он, - и с Вифаниином Грехом.

- Эван...

Он заглянул ей в лицо.

- Послушай меня! - сказал он, более резко, чем хотел. - Сегодня на вечере, когда эти женщины начали окружать Блэкбурна, словно волки, собирающиеся вокруг овцы, я увидел такой блеск ненависти в их глазах, который не был похож ни на что, что я видел раньше. Как будто они... хотели защитить Катрин Драго. И они могли разорвать этого человека на кусочки, член за членом, я верю, что так оно и было бы.

- Ты не знаешь, что говоришь, Эван! В этом нет никакого смысла!

- Я чувствовал ненависть, бьющую в них ключом, - сказал Эван, пытаясь овладеть переполнявшими его эмоциями. - И на одно мгновение я почувствовал эту ненависть в тебе.

Она взглянула на него, раскрыв рот от удивления.

- Ненависть? - спросила она. - Но я... ни к кому не испытываю ненависти.

- Но ведь ты хотела покалечить его, не так ли? Ведь ты потянулась к его горлу, и один Господь знает, что ты собиралась сделать или о чем ты думала, но я увидел на твоем лице то же самое, что и на других лицах!

- О, Господи! - воскликнула Кэй. Гнев разгорался в ней, и она знала, что сознательно пытается скрыть это семя насилия, пустившее в ней корни. Она взялась за ручку двери автомобиля и открыла его. - Я больше не хочу слышать об этих... твоих сновидениях.

Он тоже вышел из машины и пошел следом за ней к дому.

- Сны - это одно. А то, что я вижу наяву - это совсем другое. И я понимаю, что здесь происходит что-то, что... в чем я не могу разобраться.

- Это все твое воображение! - сказала она, поворачиваясь к нему, когда они дошли до двери.

- ЭТО НЕ МОЕ ПРОКЛЯТОЕ ВООБРАЖЕНИЕ! - голос Эвана был нервный и потрясенный.

- Говори потише! Миссис Демарджон...

- МНЕ НАПЛЕВАТЬ! - В течение секунды они напряженно вглядывались друг в друга, словно ожидая чего-то. Эван провел рукой по лицу. Взгляд этой женщины, Драго, беспрестанно преследовал его сознание, приводя в лихорадочное состояние, вызывая чувства, граничащие с безумием. - Боже мой, - сказал он, снова обретая контроль над собой. - Боже мой. Мне очень жаль. Я не хотел кричать на тебя. Но то, что я сейчас чувствую и вижу, это не мое воображение, я знаю, что нет! - Он посмотрел ей в лицо, ее глаза были тусклыми и отчужденными, и он понял, что она снова отдалилась от него. Она ждала, пока откроется дверь; он возился и гремел ключами.

Как раз когда он попытался вставить ключ в замок, дверь открылась. На пороге стояла миссис Демарджон, ее глаза были слегка припухшими, она выглядела так, словно только что проснулась.

- А, - сказала она, - вы пришли. Я услышала чей-то разговор на крыльце. - Она поднесла руку ко рту, чтобы подавить зевок. - Как прошел вечер?

- Чудесно, - ответила Кэй, проходя в дом мимо нее. Эван последовал за ней и закрыл дверь. В кабинете на диване остался отпечаток - там, где сидела миссис Демарджон. На кофейном столике лежала пачка журналов "Редбукс" и "Хаус-Бьютифулз" и стояла наполовину выпитая чашка кофе. На полу комнаты валялись открытый пакет с картофельными чипсами и книжки Лори.

- О, а я, - сказала миссис Демарджон, протирая глаза, - я заснула. А когда я сплю, то словно мертвая.

- Лори наверху? - спросила Кэй.