Марти Бурнов - Достигая Прозрения

Лиа заворожено смотрела на него. Она все еще держала их на прицеле, но рука стала очень тяжелой, норовила упасть. Глаза закрывались…

– Вы спокойны… вам хорошо… мы ваши друзья…

"Друзья… у меня есть друзья… – ей стало тепло и уютно. – Я должна слушать своих друзей…"

Казалось, музыка стала громче, но раздавалась как будто уже не извне, а из самой глубины ее собственной души…

Лиа медленно опускала пистолет.

– Не слушай их! – истерический визг Ульзока причинил ей боль. – Это все их штучки!

Лиа пробовали сопротивляться, но мелодия продолжала увлекать ее за собой. Пистолет повис у нее в руке, казалось, весь этот крейсер обмяк и медленно расплывается, а веки тяжелой красной пеленой сами собой падали ей на глаза.

– С-сволочи! – кричал Ульзок.

Яркая вспышка резанула Лиа по глазам. Она на мгновение ослепла. Навязчивый шепот музыки смолк. Едкий запах дыма привел ее в чувство.

Несколько стенных панелей дымились. Очевидно, за ним скрывалось оборудование для гипноза. Один из ученых, с надрывным сипом корчился на полу, среди обломков каких-то приборов, и зажимал рукой бок.

– Быстро сними с них эту дрянь! – прошипела Лиа, целясь в последнего, самого молодого ученого.

– Я… не могу… я…

– Не можешь?! – Лиа выстрелила в раннему в грудь.

Тот перестал кататься по полу. Запах паленого мяса перебил вонь горелого пластика.

– А теперь?! Теперь можешь?! Считаю до трех! – она целилась ему в живот. – Ты будешь умирать медленно…

– Я… я попробую. Но я всего лишь лаборант…

Он косился то на пистолет, то на монитор, перед которым, раскинув руки и уставившись в потолок, валялся лысый. Оплавленный край униформы обнажал обугленную плоть.

Трясущимися руками лаборант начал отсоединять датчики с Аркаши, параллельно вводя команды в компьютер.

Лиа напряжено следила за ним. Только страх может сейчас помешать ему войти в корабельную сеть и подать сигнал тревоги.

– Сонтарианцы – гнусные жирные и ленивые ублюдки! – скривился Нэйб.

Один из заключенных отказался покидать камеру. Сонтарианец заявил, что ему и здесь неплохо, перевернулся на другой бок и демонстративно захрапел.

По счастью, он был последним и сидел в отдельном ряду, поэтому его поведение не послужило никому дурным примером.

Нэйб вообще наткнулся на него случайно, когда, спровадив остальных захватывать транспортный ангар, бродил по арестантскому отсеку в сопровождении Люма, Рафхата и Эри, выискивая, чем бы поживиться. Надо же было в ожидании сигнала от Лиа как-то время скоротать.

– Отдай его нам! – пробулькал Рафхат.

Нэйб удивлено на него покосился. Он немного научился разбираться в реакциях этих негуманоидов. Судя по беспрестанному мелкому дрожанию лап Люма и выпученным наружу глазам Рафхата, они пребывали в ярости.

– Зачем?

– Это он во всем виноват! Он сделал с нами это! – потрескивал, щелкая жвалами, Люм.

Нэйб еще раз взглянул на сонтарианца. Тот по-прежнему лежал, повернувшись к ним необъятной задницей, но храпеть перестал и, кажется, немного трясся.

– В общем-то мне плевать на этого жирного ублюдка, – ухмыльнулся Нэйб. – Но сдается мне, вы его с Кха Гратом перепутали. Сонтарианцы – они и для меня-то почти на одно лицо…

– Жаль… – протянул Люм. – Я как раз хочу есть…

– Да ради бога! – Нэйб отвернулся.

– Вы не посмеете! – завизжав, вскочил сонтарианец.

– А ну заткнись! – Нэйб наставил на него пистолет. – А вы… сожрете его потом. Если время будет.

– Это негуманно! Я протестую! – заявил Эри.

– И ты заткнись, а то обратно в клетку пойдешь, – устало отмахнулся от него Нэйб. – Надоели… орут тут…

– Да кто вы такие?! Что вам от меня надо?! Сижу в тюрьме, никого не трогаю… – в истерике завелся сонтарианец.

Нэйб навскидку выстрелил в него:

– Жаль… промазал…

Виллирианец, притворно сокрушаясь, покачал головой, любуясь, сонтарианцем, пытающимся вжаться в угол. Его жирная туша не то, что в угол не помещалась, а занимала собой полклетки. И судя по надсадному сопению, толстяк задыхался от ужаса.

– Пси-ихи! – взвыл он.

– Смотри не обосрись. Завоняешь – точно пристрелю!

– Опять ты забавляешься, Нэйб! – не выдержал Эри. – Вот скажи мне, почему все время надо над кем-то издеваться? Тебе что, без этого жить скучно? По мне, так…

– А мне неинтересно, что там по тебе! – отрезал Нэйб.

Он нервно посмотрел на служебный коммуникатор. Лиа должна по общему каналу подать сигнал к действию:

– Срань господня! Да что они там возятся?! Надо было пойти с ними!

– Это было бы неразумно, – заметил Рафхат. – Победа в бою зависит от стратегии. Особенно, когда силы не равны…

– Весьма сомнительная стратегия – разъединять силы, которых и так мало… Черт! Черт! Черт! – Нэйб принялся пинать решетку. – Где мой хааш?!

Ему никто не ответил. Сонтарианец, покраснев от натуги, затих в углу, обхватив колени, и превратившись в шарик. Он чуть раскачивался, дышал часто и неглубоко. Капельки пота катились по вискам.

– Тревога! Проникновение в реакторный отсек! – раздался из коммуникатора голос Лиа.

Это и был сигнал.

– Несанкционированные действия в реакторном отсеке! – продолжала Лиа.

– Толстяк, не скучай! – Нэйб побежал к выходу.

Реакторный отсек находился в дальнем от рубки конце крейсера. Таким образом, часть охраны оказывалась вне игры. Лишь бы по дороге ни с кем не столкнуться…

Первое, что Аркаша явственно почувствовал и осознал – холодная тяжесть пистолета, который совала ему в руку Лиа Ланш.

Во рту царила пустынная сухость, язык казался распухшим и потрескавшимся. Перед глазами все еще плясали огненные пятна, но сознание потихоньку прояснялось, выпутываясь из лабиринта звезд.

Происходящее показалось ему продолжением странного бреда, в котором Аркаша уже начал было растворяться.

– Да шевелись же! – Лиа схватила его за плечи и потрясла.

В голове – словно бомба взорвалась. Боль заполнила его целиком. Сознание рассыпалось на части. В глазах потемнело.

Потом Аркаша почувствовал отвратительный запах паленой плоти. Этот запах просто преследовал его в последнее время. Его затошнило, даже с закрытыми глазами все вокруг мелькало.

– Ива-ан Никифорович! – немного ломая произношение, кричала Лиа, сейчас она трясла профессора. – Очнитесь! Вы живы?!

Тревога за учителя придала Аркаше сил. Стоило открыть глаза, и все вокруг завращалось, словно на гигантской карусели. На мгновение показалось, что сейчас он умрет.

Аркаша застонал и вывалился из кресла. Кто-то протянул ему руку, помогая встать на ноги.