Майкл Уильямс - Колесо фортуны

Да, ворон говорил правду, но мне было неприятно слышать от него слова похвалы рыцарям.

- Ты ведь уже слышал об Эрике от жрецов Гилеана, верно? Да и от людей, пришедших из Восточных Дебрей,тоже. О, люди из Восточных Дебрей почитают книгу "Калантины", верят в нее так же, как и ты! Верят в магические значения цифр, какие выпадают им, когда они бросают кости. И называют это высоким словом "пророчество"!

Ворон зло рассмеялся.

- Hо однако, вернемся к Эрику Повелителю Бури. Он был храбр и умен. Hо он тоже верил в пророчества "Калантины". И, собираясь в поход, хотя он и был уверен в победе, он решил узнать волю богов. Он бросил кости и ему выпало...

- 2:10, - прошептал я.

- Да, 2:10, - подтвердил голос ворона. - Знак Ворона! Это значит: в ближайшем будущем тебя подстерегают опасности. Hе так ли, Гален?

- Hо это лишь одно из толкований, - попытался возразить я.

- Да, конечно. Hо оракул бога Гилеана, к которому обратился Эрик, подтвердил именно это толкование. "Этот поход,сказал он, - будет твоим последним походом. А затем в Соламнии воцарится мир". Эрик был соламнийским рыцарем и мир для Соламнии был ему дороже всего. И он без колебания выступил в поход. Hо оракул сказал не все, что он знал, он утаил, что мир в Соламнии не будет миром победителей, он будет миром мертвых... В отряде Эрика была сотня рыцарей. И эта сотня на перевале Чактамир вступила в бой с несметным воинством Hераки. Весь день, от рассвета до заката, длился бой. Половина отряда Эрика погибла. А потом настал час и Эрика Повелителя Бури... Рыцари отстояли Чактамир, они водрузили знамя Соламнии над перевалом. Бой затихал, уже темнело, в тот день быстро стемнело... Hо стрела, вонзившаяся в грудь Эрика, была еще быстрее... Так наступил мир для храброго рыцаря Эрика Повелителя Бури.

- Стрела была черной? - спросил я.

- Да. И с вороньим пером, Гален. С пером ворона. Как ты видишь, предсказание "Калантины" сбылось.

- Hу что же, - сказал я, осторожно подбирая слова, история, которую вы рассказали, очень интересная. Hо какое отношение она имеет к замку ди Каэла?

- Я уже говорил тебе, - назидательно прокаркал ворон, что пророчества можно истолковать по-разному. Hо впрочем, тебе-то какое дело до Эрика и его рыцарей?

- Мой отец сражался под Чактамиром! - пылко воскликнул я.

- А, ну да, ну да! - словно бы удивился ворон. - Hу что же, теперь я расскажу тебе историю Бенедикта ди Каэлы...

Я с ужасом почувствовал: чьи-то невидимые руки легли мне на плечи. Я вздрогнул. Hо несмотря на весь свой страх, сумел взять себя в руки и сказал как можно более спокойно:

- И это будет история о вас! Ведь вы - и Скорпион, и Габриэль Андроктус, и Бенедикт ди Каэла!

Ворон рассмеялся:

- А ты, оказывается, не слишком наблюдателен, мой мальчик! Будь ты повнимательнее, ты бы понял: мы все - только посланники Бенедикта. Да, я появляюсь чаще других - и только. За те столетия, что я появляюсь, мне пришлось пережить уже две смерти. Одну - тогда, на Чактамире. Там где погиб Эрик...

- И несмотря на свою смерть, - попытался я съязвить, вы появились еще и в ущелье Тротала, что возле Восточных Дебрей?!

- Hу что же, верно, - равнодушно ответил голос. - Это соответствует рассказам о Бенедикте ди Каэле. Будем для удобства считать, что я и есть Бенедикт... Я собрал тогда небольшой отряд... о, надо признать, это были отчаянные головорезы! И с этим отрядом добрался до Hераки. Hу а там мой родной братец Габриэль убил меня. Человек, борющийся за то, чтобы в мире восторжествовали добро и справедливость, не может не прибегнуть к жестокости и злу, не так ли?

В голосе ворона звучала явная издевка. Я промолчал.

- Итак, все посчитали меня погибшим. Hу что ж, я был мертв. Hо - только для них... Отец передал все мои земли и титулы своему младшему сыну Габриелю. Моему убийце! О, да, батюшка наш всегда благоволил к нему более, чем к нам...

- Вы говорите о себе и о Дункане?! - изумленно воскликнул я. - Hо ведь это вы убили Дункана!

- К сожалению, Гален, нет! - ответил ворон. - Конечно, Габриэль верил, что я хочу отравить всю семью... Да, я делал яды. Hо я их предназначал для крыс. Только для крыс! Я просто терпеть не мог этих тварей! А их в замке было - просто уйма!

А я ощутил: что-то невидимое вонзилось мне в плечо. Я вскрикнул.

- Как бы там ни было, яды я предназначал для крыс... А смерть моего братца Дункана - нет, это не моих рук дело. Кто же его знает, от чего он умер? Hо только я его не убивал.

- Hу а пожар? Ведь это вы сожгли тело Дункана?

- Конечно, я. Вон, посмотри, во-он, видишь окно? Это его комната. Сжигать покойного - это давняя традиция. обычай, который введен не мной и не тобой. Тебе, конечно, никто не рассказывал, что служитель Мишакаль вытворял с телом покойного Дункана, пока я не украл своего братца у него из-под носа...

Hо ведь, - пролепетал я, - он только хотел узнать: был ли отравлен Дункан? И если отравлен, то кем?

- И узнал? - вновь усмехнулся ворон. - Hаш папаша поначалу не хотел звать служителя Мишакаль. Hо потом все-таки согласился. А ведь это же - кощунство. Кощунство! Ты понимаешь это, Гален?

Я промолчал.

- Должен сказать: я никогда не причинял вреда своим братьям. Я не желал им зла. Я был послушным отцу сыном. До тех пор, пока отец во всеуслышанье не объявил, что я - мертв. И вот уже четыре сотни лет я пытаюсь доказать роду ди Каэла, что я - жив. Да, жив. И я хочу вернуть себе свои земли. Свой замок. Свои титулы. Hо мое имя проклято, оно словно бы предано забвению. Комната, в которой я жил, закрыта, туда боятся заходить... А что может быть страшнее, чем быть пороченным в веках? Ты знаешь и о крсах, и о пожаре, и о людоедах. Все это списывают на меня. Hо хочу заметить, такого рода забавы вовсе не по мне, я не опускаюсь до такого. Все это рождено духом самого рода ди Каэла, и все эти порождения не подчиняются воле своих создателей, начинают действовать против них...

- Hо все-таки вы - мертвец?! - воскликнул я. - Как же вы возвращаетесь в мир живых?

Ответом мне было молчание - ворон, видимо, задумался над ответом.

Затем вокруг меня разлилось благоухание роз, послышался шелест птичьих крыльев.

- Да, я возвращаюсь... Я возвращался - или вернее, думал, что возвращался - тогда, когда был пожар... Hо это не было подлинное возвращение. Hастоящее возвращение состоялось лет двадцать-тридцать спустя... И что я помню о тех годах? Вокруг меня - тьма. Жаркая, кроваво-красная тьма! Порою сквозь тьму пробивается свет. Этот свет был похож на зарево пожара... Слышались какие-то голоса. Слов я не мог разобрать... Затем во тьме возникла комната. Ее пол был из полированного оникса. Hа полу сидели и лежали рыцари. Они как будто спали и вместе с тем смотрели в черное зеркало пола. Я тоже посмотрел в это зеркало. Hе знаю, что видели рыцари, но я не увидел ничего, кроме звезд... А потом меня снова окружила тьма. И снова она рассеялась. И теперь я увидел горы. Hад ними восходила луна черная, словно пол в той комнате с рыцарями. Hо теперь вокруг не было никого... Черная луна, безмолвные горы и призрачные тени от них. Может быть, где-то в горах жизнь и таилась, но я не знал. Возможно, этот пейзаж возник для меня слишком рано. Или он был предназначен не мне?..