Олег Пискунов - Бастион Духов

Очнулся в каком-то очень мягком и удобном ложе, со всех сторон меня окружало радужное сияние, отдаленно напоминающее полярное. Рядом смутно различались силуэты двух, сидящих в креслах людей. они о чем-то оживленно разговаривали, но язык их был мне непонятен. По-моему, такого языка вообще на Земле нет.

Радужный туман постепенно сгущался. Мне казалось, что он впитывался в меня, как в паралоновую губку, проникая во все клетки моего тела. Голова моя как будто превратилась в разворошенный муравейник. И словно молния пронзила боль. Я закричал. В тот же миг боль ушла и туман рассеялся. Теперь я мог рассмотреть помещение в котором находился. Я был внутри гигантской полусферы с идеально гладкими стенами, от которых исходило приятное тепло ночного костра. Мебели не было, если не считать моего ложа и кресел беседующих людей. Присмотревшись, я узнал в одном из них своего недавнего преследователя. Теперь вместо плаща, на нем был синий халат с незнакомой эмблемой. Эмблема почему-то была на английском языке. Надпись гласила: «Бастион Духов. 1000 столетие.» Во втором кресле сидела девушка, ее лица к сожалению я не запомнил, образ как-то быстро выветрился из памяти. Вообще-то это были люди как люди, только черты лица были идеально правильные, фигуры гармоничные — этакие красавцы из древних мифов…

Увидев, что я смотрю на них, девушка, одетая в такой же синий халат, сделала знак собеседнику

— С пробуждением! Ваше сканирование закончено. Пожалуйста не удивляйтесь, вы в отборочном центре тысячного столетия, — медленно произнесла красавица на английском языке. При этом ни единая черта на ее лице не дрогнула, шевелились только губы.

— «Манекен» — непроизвольно подумал я, тем более, что ее глаза излучали холодное сияние. Отборочный центр? Загадочный Бастион Духов и тысячное столетие. Что это — стотысячный год что ли? От таких вопросов действительно может закружиться голова. Если это был чей-то розыгрыш — то такой антураж очень завораживал.

Вдруг пол подпрыгнул, мое ложе затряслось, под сводом купола послышался затухающий гул, а по одной из мраморных плиток полированного пола, поползла жирная трещина. Нет это был не розыгрыш. Мои друзья, или хозяева замолчали чем-то потрясённые.

— Вот опять сбросили, сколько это будет продолжаться?! Даже здесь под землей слышно!

— Так и будет. До тех пор, пока мы не найдем выхода. В прошлый раз целый мегаполис погиб…

Они перешли на незнакомый язык, затем вновь заговорили на моем родном: видимо было нужно, что бы я понял, о чем идет речь.

— У него высокий интеллект. Даже выше, чем мы предпологали и еще огромный потенциал мозга, больше ста мортей. Из него вышел бы отличный специалист в области темпорального пространства — времени второго эшелона власти, или Изобразитель Измерений. Тогда бы больше украденцев попадало на полигоны. Это «самородок»! Такие редко рождаются.

— Не нужно об этом, — сказала девушка, — он примет участие в конкурсе?

— Нет, — мужчина так пристально посмотрел на меня, что даже мурашки по коже побежали, — мы не возьмем его…

— Но почему?

— У него есть некий барьер, который у него на родине называют ленью. А с таким барьером он никогда не сможет стать Самостоятельным Специалистом, тем более Механиком Дублирующей Машины.

— А если убрать барьер? — Девушка посмотрела на меня и мне показалось, что она улыбнулась, только в улыбке было что-то страдальческое.

— Это не возможно. Придется проникать в подсознание, а это может отрицательно сказаться на его психике. Только он сам может убрать этот барьер. Если захочет. Но у этого, — мужчина кивнул в мою сторону, — не тот склад характера. Легче найти другого. Хотя…

И еще я понял, что у них какой-то кризис, и они ищут во всех временах и измерениях людей с зачатками гениальности…

Затем снова была пронзительная боль и внутренний всплеск эмоций… И вот я опять стою на улице, а мужчина с Бастиона Духов удаляется, размахивая тросточкой — хронобластером. Я бросился за ним, но когда добежал до угла ближайшего дома, незнакомец скрылся из виду. С тех пор, я шью на рукавах эти чертовы этикетки. Может кто-нибудь из НИХ обратит на меня внимание. Я уверен, что они есть на Земле! И я смогу попасть на Бастион Духов, стану Самостоятельным Специалистом или Изобразителем Измерений…

Глупо, конечно, — закончил Грег, — может быть у меня уже нет никакого барьера…

— Ты не запомнил лица той девушки? — Джинни встала с дивана.

— Нет, да и зачем тебе это?

— Есть у тебя барьер. Это я уж точно знаю. — Она подошла к двери. — Есть и всегда будет!

Джинни тяжело вздохнула, ёё глаза излучали странное холодное сияние.

— Я хотела снять этот барьер… Если б ты знал, как я хотела этого, но ничего, понимаешь ничего не вышло…

Стараясь не смотреть на Грега, Джинни вышла из квартиры…

гл. 28. Наконечник разбушевался

Невидимый противник имеет большее преимущество…

Брошюрка была совсем тонюсенькой, но содержавшийся в ней рассказ был интересен. Она издана, как книжка минутка в России моего времени. Значит Бастион собирает и гениальных личностей. И некоторых пасет даже у них дома. Пять лет специалист Бастиона прикидывалась женой Грега. Но увы, тот не поборол в себе свой барьер. Понятно, некоторые попадают во второй эшелон власти из нутри полигонов, других выслеживают и похищают. То, что специалисты Бастиона Духов есть на Земле, я не сомневался. Иначе, каким бы образом Кастрицкий, Голованов, Худыр, Макатун и Путана попали добровольно на полигон. И что самое главное — наконечник ожил. Он действует теперь самостоятельно, без моей помощи. Может быть мы забрались слишком далеко и где-нибудь совсем близко нас ждет долгожданный выход.

Кастрицкий продолжал рассказывать анекдоты. Не смеялся один индеец, так как ничегошеньки не знал о нашем мире. Зато Путана, демон и Кастрицкий ржали как лошади за целый взвод.

— Конферансье объявляет номер: «Сейчас наш знаменитый Иван Силыч выпьет подряд двадцать кружек пива. Выходит Иван Силыч и выпивает двадцать кружек пива. Все бурно аплодируют. — А сейчас, — продолжает конферансье, — Иван Силыч будет мочиться до двадцатого ряда…» — Кастрицкий захохотал как сумасшедший, ему вторил подвыванием ЛАН-Гу-пп. Приятно узнать, что жители Ада понимают земной юмор, впрочем, в этом нет ничего странного, мы и они произошли от Питрисов.

— Почему они смеются, — удивился майский император, — я не понимаю. Что смешного в бессмысленных предложениях?