Ян Вайсс - В стране наших внуков

Но чем больше она отчитывала Петю, тем больше нравилась ему. Он смотрел на нее с восторгом. Если бы ему пришлось выбирать среди миллиона девушек всего земного шара, он, не задумываясь, выбрал бы ее, только ее!

— Еще не поздно! — воскликнул Петя, протягивая к ней руки. — У меня открылись глаза! В моем распоряжении остается еще немного времени для того, чтобы наверстать упущенное. «Путник» еще не улетел и не так скоро улетит. Но мне нужна рука помощи, которая вела бы меня, пока я сам не стану на ноги. Ольга, вы вытащили на свет мою несчастную душу, закрытую стеклышком, как препарат в лаборатории, и заморенную во мраке обсерваторий! Ведите меня! И клянусь всеми плеядами, что я ее улечу до тех пор, пока не научусь ходить по своей собственной земле!

В то время, когда он говорил, над ним начал медленно гаснуть потолок. А потом одна за другой погасли и стены — значит, пора расходиться. Петя стал прощаться с девушками-химиками, жал им руки, за что-то благодарил, и они благодарили его…

С Ольгой он нарочно прощался после всех. Он хотел попросить у нее разрешения проводить ее домой и был разочарован, когда она сказала ему, что он уже это сделал. Все девушки, работающие на комбинате, жили в этом гиганте.

Она взяла его под руку и сама проводила к выходу. Двери открывались перед ними и снова закрывались, пока Петя с Ольгой не очутились на лестнице. Она сказала ему:

— Днем я не моту, но вечером я с удовольствием с вами встречусь. Повожу вас, покажу вам город под ночным солнцем. Но я не хотела бы чувствовать себя виноватой в том, что вы прозевали из-за этого отлет «Путника»…

Он еще раз пожал ей руку, и дверь за Ольгой захлопнулась…

Вместе с Ольгой Петя знакомился с ночным городом. Ночью город был освещен, как днем. Искусственные источники из светящихся материалов придавали ему волшебночжазочный вид. Петя и Ольга проходили или проезжали по широким магистралям и излучающим свет мостам, повисшим над каналами, освещенными сверху и снизу. Водные планеры, казалось, только порхали по поверхности воды, время от времени бесшумно проплывал речной трамвай, сияя рядами освещенных окон. Цветные неоновые картины и световые шары в кронах деревьев в парках, необозримые просторы зеленых газонов, проспект, заканчивающийся вдали сияющим куполом, над головой звезды цветных лампочек на пропеллерах геликоптеров — все это было для Пети полно неведомого очарования.

— Если бы я знала точно, — сказала Ольга, когда вы вылетите, мы могли бы составить план, включить в него театры, галереи, концерты, спорт. Вы не знаете хотя бы приблизительно, когда ваш «Путник» снимется с якоря?

— Совершенно не знаю. Не имею понятия.

Петя не имел понятия об этом только потому, что он ничего не спрашивал. Его это просто перестало интересовать. Сердце у него замирало иногда от жуткой мысли: а что, если уж» завтра? Он мог в один момент избавиться от этой зловещей неопределенности. Стоило только поднять трубку и спросить. Обратиться с коротким запросом в секретариат центрального Астроклуба, к пану Бауману или прямо к инженеру Покровскому, руководителю экспедиции, который весьма покровительствовал Пете. Но как раз этого Петя малодушно боялся. Он предпочитал жить в неопределенности, с какой-то отчаянной надеждой, что так будет продолжаться еще долго-долго, что у него достаточно времени для ознакомления с Землей, к которой он вдруг воспылал поздней любовью…

Проходя через парк, они очутились перед зданием исторического театра, построенного в стиле эпохи Возрождения. Пете было совершенно безразлично, пришли ли они к нему случайно или же его шаги направила сюда Ольга. Но, когда поднялся занавес, Петя оказался самым благодарным зрителем и слушателем.

Театр предназначался для почитателей давно минувшей эпохи. В нем ставились только исторические драмы. Занавес, зеркала, люстры, мозаика, изображавшая революционные события, алый плюш и парча — все это запечатлело в себе и прославляло историю этой древней обители Фалин и служило теперь пищей для Петиного взора…

Петя остро переживал все моменты старинной повести о верной дружбе Маркса и Энгельса. Весь уйдя в далекое прошлое, он ужасался и не понимал, возмущался и страдал, задерживал дыхание и сжимал кулаки и, сам того не замечая, жал Ольге руку.

Когда занавес упал, у Пети было такое чувство, словно он вернулся к действительности после долгого сна. И, радуясь, как ребенок, он благодарил судьбу за то, что человек уже довел до конца страшную борьбу, и продолжал удивляться, что в период сумерек человечества жили люди, которые несли в своих сердцах зарю будущего. Но в то же время Петя начал понимать, что театр — это его мечта, к которой он в глубине души давно стремился. Ему вдруг показалось, что именно сюда должен был вести его жизненный путь, что он сбился с дороги, неправильно выбрал профессию. Что он мог бы стать хорошим артистом, драматургом и суфлером, что он был бы счастлив даже в роли простого зрителя, что театр — это самое прекрасное и удивительное из всего созданного человеком на Земле и что его мечты о звездах были всего лишь ошибкой…

И тут он с горечью вспомнил, что скоро придется покинуть все го прекрасное, во что принарядил человек свою красавицу Землю для танца вокруг Солнца. И снова его обуял страх, что он пропустит что-нибудь. Может быть, в другом месте как раз в эту минуту ставится пьеса о новой жизни на Земле, и Петя испугался, что не увидит ее. Она даже не должна идти на сцене, а может происходить на открытом воздухе, или B домах, или на улице, во время стройки новых городов, под землей, над облаками или на дне морском. На всей нашей планете идет какая-то удивительная пьеса, в которой и он принимает участие, являясь зрителем и артистом, героем, статистом и соавтором!

Когда они вышли в фойе, чтобы подкрепиться, Петя взял Ольгу за руку и потянул к выходу.

— Но ведь спектакль еще не кончился, — возразила Ольга удивленно, однако все меньше и меньше сопротивляясь ему. — Конечно, — сказала она потом, — я понимаю. Я знаю, что вам нужно. Это прошлое, а вы хотите проститься с Землей в ее современном виде. Все эти картины, люстры, обои, занавес — все это старина, эти предметы остались на своих местах, а люди, которые их создали, давно уже умерли. Пойдемте в Современную галерею. Там представлен сегодняшний день. Экспонируются картины Сибелиуса. Вы знаете его?

— Нет, не знаю.

— Его вдохновляет звездоплавание. Воздушные корабли на его полотнах уже оторвались от земной коры и несутся по магистралям вселенной. Наивный, он хочет изобразить движение, хочет видеть мировое пространство вашими глазами — то, что дано только вам, звездоплавателям…