Петр Бобев - Опалы Нефертити

— Гарри! — воскликнул Том, узнав его.

Человек вздрогнул. Глаза его округлились от страха.

— Что ты здесь делаешь, Гарри?

Плешивый медленно приблизился.

— Умираю с голоду! — пробормотал он. — Дай что-нибудь поесть!

— Ничего не осталось! Последнюю косточку выбросил. А ты почему не застрелишь какую-нибудь дичь?

— Патроны кончились. Да и в кого стрелять? Все живое сбежало.

— А где остальные?

— Нет остальных. Одних унесла вода, другие перестреляли друг друга, третьи сбежали. Лагерь сожгли.

— А ты? Ты что здесь делаешь один? Почему и ты не сбежал?

Гарри неожиданно вскинулся:

— Нет! Сдохну, а не уйду отсюда. Как знать, может, еще раз копну и найду свое великое счастье! Как знать? Том положил руку ему на плечо.

— На этот раз нам не повезло. Придем сюда еще раз. С продуктами, с инструментами. А сейчас пошли со мной! Мы еще вернемся!

Ему хотелось иметь товарища, причем настоящего, белого человека, с которым можно было бы говорить по-человечески, на которого можно рассчитывать, с чьей помощью можно померяться силами со своими врагами, получить перевес.

Гарри отскочил.

— Не уйду отсюда! Не уйду, пока не найду свой опал! Большой опал!

Том опустил руку. Ему показалось, что в лихорадочном взгляде Гарри мелькнула искра безумия. Он повернулся.

— Иди, Гурмалулу! Пора! И через два дня ты должен вернуться!

Чернокожий взял кусок белой глины и провел на левой руке две черты. Каждый вечер он будет стирать по одной из них и таким образом отмерять время до встречи...

Далеко на юге виднелись три движущиеся точки. Гурмалулу ускорил шаг. Аборигены необыкновенно выносливы. Они могут идти днями и ночами без отдыха, проходя за сутки до сотни километров.

И Бурамара был отличным ходоком. Однако его спутники не могли выдержать такого темпа. Волей-неволей ему приходилось сдерживать себя. Так что Гурмалулу довольно скоро догнал их. Первым его заметил следопыт. Он обернулся и, держа руку на рукояти ножа, смерил его недоверчивым взглядом.

— Чего тебе надо? — спросил он Гурмалулу, двинувшись ему навстречу.

— Гурмалулу один, Гурмалулу боится. Боится Радужной Змеи, «ир-мунен»! Позвольте ему идти с вами. Он не хочет еды, не хочет воды. Только не оставаться одному.

Крум быстро согласился.

— Почему бы и нет? Идем! Чем больше народу, тем лучше!

Все четверо снова двинулись в путь. Горы давно остались позади, и вокруг простиралась все та же зловещая саванна из белых трав, белых деревьев и кустов. Мертвая саванна, белая пустошь. Казалось, кроме них здесь не было ни одного живого существа. Но нет. Пресмыкающиеся еще не погибли. Не погиб еще и один кролик, который грыз какой-то побег. Они заметили и змею, которая готовилась напасть на него. Однометровый молодой тайпан покачивал головой и угрожающе шипел. Но длинноухий не собирался ни бежать, ни цепенеть от страха под этим злобным остекленевшим взглядом. Наоборот, он даже готовился к обороне. И не только к обороне. Неожиданно заяц метнулся вперед и, вцепившись неприятелю в шею, начал теребить его и царапать когтями. Страшное пресмыкающееся бешено заметалось. Змее, уже окровавленной, удалось вырваться. Кролик отскочил назад и снова сжался для прыжка, словно и не кролик это был, а мангуста. Снова он налетел на врага. И опять ухватился за шею змеи. И не успели люди опомниться, как голова змеи отскочила, отсеченная острыми зубами грызуна. Зрители, наблюдавшие эту невероятную драму, стояли изумленные, не веря своим глазам.

— Храбрец! — восхитился Крум.

Мария показала рукой на два серых пушистых комочка под кустом.

— Это мать! Она билась ради детей. А кроме того, австралийские кролики самые храбрые в мире. Потому что их преследуют с небывалой жестокостью. В процессе отбора уцелели только самые дерзкие.

— Кролики не трусливы. Просто они знают, что слабы, — добавил Бурамара.

Крум понял его.

— Хотел бы я посмотреть — сказал он, — каким бы храбрым был лев, если бы он имел силу кролика! Что бы стал делать лев, напади на него десятиметровая ядовитая змея?

Восхищенные самоотверженностью победительницы, люди взяли себе ее жертву, а крольчат трогать не стали. Они испекли тайпана на костре и быстро его съели.

После этого они решили искать подземную реку, которая должна была быть где-то поблизости. Договорились так: белые останутся на месте, а двое следопытов отправятся на поиски в противоположных направлениях. Тот, кто найдет воду, подаст сигнал дымом и останется там, чтобы выкопать колодец, а другой приведет туда Крума и Марию.

Вскоре следопыты скрылись из виду, затерявшись среди ложбин и беспорядочных зарослей кустарника. Крум почувствовал себя беспомощным, брошенным посреди степи, без компаса, без воды и без оружия. Он нетерпеливо стал вглядываться в горизонт. И вот оттуда, куда ушел Бурамара, поднялось в воздух облачко дыма, потом второе, третье.

Он уже был готов вести туда сестру, когда прибежал запыхавшийся Гурмалулу. И вместо того, чтобы подтвердить сигнал Бурамары, который означал: «Нашел воду!» он издалека крикнул им:

— Бегите!

— Зачем нам бежать? — удивилась Мария. Она страшно устала, а ступни ее болели от долгой ходьбы.

— Бурамара говорит дымом. Бурамара говорит: «Идет мистер Том. С ним еще пятеро человек. С ружьями. Хотят убить мистера Крума. И Бурамару, и Гурмалулу».

Объяснение его было настолько искренним и правдоподобным, что брат и сестра сразу же последовали за ним.

— А как же Бурамара? — спросила Мария.

— Бурамара нас догонит.

Задыхаясь, выбиваясь из последних сил, они бежали так почти час. Наконец Мария, ослабевшая от усталости, рухнула на землю.

— Не могу больше!

— Не здесь! — сказал Гурмалулу. — Могут тебя увидеть. Лучше спрятаться в кустарнике. А мы с мистером Крумом принесем воды. Вон там, за холмом, есть вода.

Они отвели девушку в заросли густого эвкалиптового кустарника и уложили ее на охапку белого сена, а сами пошли дальше к источнику.

И действительно, за голым холмом они нашли старый, заброшенный колодец — один из тех, о которых, как слышал Крум, говорили, что они построены древними неизвестными строителями. Может быть, теми же, что построили и обрушившийся в каньон египетский дворец. Колодец был выдолблен в скале, стены его были отвесными и гладкими, без каких-либо шероховатостей. Наверху не было ни бордюра, ни ворота, ни ведра.

Забыв о всякой предосторожности, Крум наклонился, чтобы получше рассмотреть и эту находку, может быть, последний след далеких пришельцев с континента. Но он не увидел ничего, кроме черного мрака, заполнявшего страшную яму.