Сборник - Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса

– М-да... – пробормотал я. Жжение под ложечкой продолжалось, и я осторожно откинулся на спинку стула.

– И я ему все сказала. Что думала. Что накопилось. Я не помню, что именно говорила. А он молчал. Совсем. Ни слова. Я говорила, а он слушал и ходил. Если бы он хотя бы сидел, и я могла посмотреть ему в глаза... А он нервничал и ходил по квартире, я тащилась за ним следом и говорила... Из комнаты в комнату... Потом неожиданно мы оказались в детской, там был компьютер, стол, книги, мы стояли близко друг от друга, я загораживала дверь, и он не мог выйти. Тогда он посмотрел на меня... Мотя, я до сих пор не могу забыть этот взгляд. Ты когда-нибудь видел раненую собаку? Она обожает хозяина, а он огрел ее плетью и сломал ей ногу. И она смотрит вроде и с обожанием, но уже и с ненавистью. И говорит: «Ты же все время утверждала, что у нас кармическая связь». И тут я взорвалась, я такого наговорила: что он трус, что для него эти занавесочки-коврики важнее наших отношений, и пусть он ничего не говорит о карме, потому что ничего о ней не знает, и что я больше никогда... и у меня есть другой, я думала, конечно, о Янеке, хотя в тот момент никаких отношений между нами еще не было, не смотри на меня так, о тебе я думала тоже, но совсем по-другому... А он... Он стоял спиной к компьютерному столику и, не глядя, открыл один из ящиков, там лежали два длинных тонких ножа, я не знала, что это для бумаги, выглядели они так... Рука его потянулась к одному из ножей, и я почему-то подумала, что сейчас он готов... И если он на такое способен, то неужели действительно любит по-настоящему?

– Он взял нож в руки? – быстро спросил я.

– Нет, конечно. Матвей, Алик был в своем обычном репертуаре – когда он был способен на что-то решительное?

– Что было дальше? – спросил я минуту спустя, потому что Инга замолчала, помешивала ложечкой остывший кофе и смотрела мимо меня на улицу, где не происходило ничего интересного.

– Ничего дальше не было, – сказала она. – В том-то и дело, что ничего. Если бы он кинулся на меня... хоть с ножом, хоть с голыми руками... Если бы он хотя бы что-то сказал... Я бы... не знаю... Но он смотрел на меня и молчал, пальцы его бессмысленно шарили по дну ящика, будто он хотел там что-то нащупать, но не получалось... Я сказала: «Извини, мне пора. Не звони мне больше». Повернулась и ушла. На улице вспомнила, что забыла в кресле пакет с женским журналом «Ла Иша», купила по дороге, там были зимние модели платьев... Возвращаться не стала, конечно. Подумала, что Алик может не обратить внимания, а Ира вернется и обязательно спросит, откуда журнал... Мне было все равно.

Возможно, Инга говорила правду. Возможно, половину из сказанного она придумала только что, глядя на улицу. С Ингой никогда ничего невозможно знать точно. Характер у нее взрывной – львиный, как она говорит, хотя, на мой взгляд, царю зверей более пристало поведение величественное и несколько отрешенное. Одно, впрочем, наверняка было правдой: Инга знала о ножах, лежавших в ящике компьютерного столика. Все остальное... Может, Алик на нее замахнулся, и сейчас Инге было неприятно в этом признаваться. Возможно, она выхватила у него нож и... Нет, не ударила, конечно, потому что в нашей реальности Алик остался живым и здоровым.

– А меня... – сказал я. – За что ты меня-то невзлюбила?

– Тебе это было очень неприятно, да? – усмехнулась Инга. – Бедный Мотя... Я помню, какими глазами ты на меня смотрел. Ты был не прочь оказаться на месте Алика.

– Я? – Мне казалось, что удивление мое было неподдельным.

– Скажешь, нет?

Я даже отвечать не стал. Пусть думает что хочет. Она все равно будет думать что хочет, даже если я приведу совершенно железные доказательства (а где мне их взять на самом деле?) того, что в те месяцы, когда они с Аликом были любовниками, меня заботило только одно: не дай бог, узнает Ира, не дай бог, она узнает, жизнь у них и без того сложная, а если Ира узнает, что Алик ей изменяет, то что-нибудь с собой непременно сделает – таблеток напьется, как в юности, когда не сдала экзамены на юридический, или вены вскроет, как в детстве, когда все в жизни вдруг предстало ей в черном цвете, и никаких просветов...

Должно быть, я вел себя в присутствии Инги так, что ей вполне могло почудиться все что угодно, а угодно ей всегда было одно и то же: чтобы мужчины думали о ней, домогались ее – получали бы отказ, конечно, потому что Инга совсем «не такая»...

– Нет, – сказал я, – знаешь, ты совсем не в моем стиле.

– Взаимно, – пробормотала Инга, не поверив ни одному моему слову.

– Ты уверена, – спросил я, – что Алик не вынул нож из ящика? Или, может, ты...

– Даже если вынул, – сказала Инга, – это было полгода назад. Убили Алика вчера. Какая связь?

– Алик знакомил тебя с принципами эвереттики, – сухо проговорил я. – Ты прекрасно знаешь, что в другой ветви время может течь быстрее или медленнее, чем у нас. Здесь прошли полгода, там могла миновать минута.

– Ты хочешь сказать, что в какой-то другой реальности я выхватила у Алика нож...

– Так он все-таки достал его из ящика?

– Конечно. Неприятно это вспоминать, я думала, что никогда и не стану... Он выхватил нож и пошел на меня, представляешь? Господи, как он хотел меня в ту минуту!

– С ножом в руке? – иронически спросил я.

– ...А я действительно испугалась. Выскочила из комнаты, мне казалось, что он сейчас вонзит нож мне в спину, бросилась к двери... И забыла пакет с журналом.

Дался ей этот журнал! На нее человек шел с ножом, а она думала о журнале.

– В тот момент, – сказал я, – ты была в состоянии аффекта, могла выхватить нож у Алика из руки...

– Пожалуйста, – сказала Инга. – Не говори глупостей. Даже если у меня мелькнула такая мысль...

– Значит, она у тебя мелькнула!

– ...я бы все равно этого не сделала. Мне стало страшно, и я хотела поскорее убраться из этого дома. Вот и все. Больше я Алика не видела. А тебя иногда встречала, но общаться не было никакого желания, хотя ты явно... Но у меня уже был Янек, зачем мне...

– Действительно, ни к чему, – сухо сказал я.

Инга достала из сумки косметичку и начала подводить помадой губы, глядя в зеркальце. На меня она не обращала никакого внимания. Поговорили – хватит. Я сделал знак официантке и заплатил за кофе.

– Поговорили – хватит, – сказала Инга, спрятав косметичку, поднялась и повесила сумку на плечо, пришлось подняться и мне, чтобы глаза наши оказались на одном уровне.

– Вчера, – сказала она, – весь вечер я была в компании, Янек был со мной, он подтвердит, и еще с десяток человек тоже... Так что алиби у меня железное. Да, я знала, что у Алика в ящике лежат два острых ножа. Ну и что?

Она пошла к двери, не оборачиваясь и, похоже, не рассчитывая, что я пойду ее провожать. Я и не пошел. Видел в окно, как Инга перешла улицу на красный свет светофора, чего никогда не делала, поскольку как-то, лет пять назад, ее оштрафовали на сто шекелей, и с тех пор она очень пунктуально соблюдала правила.