Жюль Верн - Гектор Сервадак

Бен-Зуф, обратившись в сиделку, не отходил от изголовья профессора Розета. Он принимал близко к сердцу свои обязанности. Ведь он поручился, что поставит старика на ноги. Это было для него вопросом чести. И как же заботливо он ухаживал за больным! Какое множество сердечных капель вливал ему в рот по малейшему поводу! Как чутко прислушивался к его вздохам! С каким вниманием ловил слова, слетавшие с его губ! Необходимо отметить, что в бреду Пальмирен Розет то с тревогой, то с гневом часто повторял имя Галлии. Уж не снилось ли профессору, что у него хотят украсть комету Галлию, что враги оспаривают его открытие, отрицают первенство за его исследованиями и вычислениями? Вполне вероятно. Пальмирен Розет был одним из тех, кто приходит в ярость даже во сне.

Но как ни прислушивался Бен-Зуф к бессвязному бреду больного, он не мог уловить ничего, что помогло бы разрешить великую загадку. Профессор проспал всю ночь напролет, и его слабые вздохи вскоре перешли в громкий храп, предвещающий выздоровление.

Когда над западным горизонтом Галлии поднялось солнце, Пальмирен Розет все еще спал, и Бен-Зуф счел за лучшее не будить его. К тому же в эту минуту внимание денщика было отвлечено одним происшествием.

В толстую дверь, закрывающую доступ в главную галерею Улья Нины, кто-то громко постучал. Следует заметить, что эта дверь служила скорее защитой от холода, нежели от непрошенных гостей.

Бен-Зуф уже собирался было отойти от постели больного, но, поразмыслив, решил, что он, должно быть, ослышался. Не швейцар же он в конце концов! К тому же другие меньше заняты, чем он, — найдется кому отворить дверь. И он не тронулся с места.

В Улье Нины все еще спали глубоким сном. Стук повторился. Стучали, несомненно, чем-то тяжелым.

— Честное слово алжирца, это уж слишком! — сказал себе Бен-Зуф. — Черт побери! Кто бы это мог быть?

И он направился по главной галерее прямо к двери.

— Кто там? — спросил он громко, отнюдь не любезным тоном.

— Это я, — ответил вкрадчивый голос.

— Кто вы такой?

— Исаак Хаккабут.

— А чего тебе надо, Астарот?

— Чтобы вы отперли мне дверь, господин Бен-Зуф.

— Зачем тебя принесло? Хочешь продать свои товары?

— Вы же знаете, что за них не хотят платить.

— Ну так убирайся к черту!

— Господин Бен-Зуф, — продолжал Исаак заискивающим, умоляющим тоном, — я бы хотел поговорить с его превосходительством генерал-губернатором.

— Он спит.

— Я подожду, пока он проснется.

— Ну и дожидайся за дверью, Авимелех!

Бен-Зуф без церемоний повернулся к нему спиной, но тут подошел капитан Сервадак, разбуженный шумом.

— Что там такое, Бен-Зуф?

— Да ничего, пустяки. Этот пес Хаккабут хочет с вами толковать, господин капитан.

— Так отопри ему, — приказал Гектор Сервадак. — Надо узнать, что привело его сюда.

— Жажда наживы, черт подери.

— Отопри, говорят тебе!

Бен-Зуф повиновался. Исаак Хаккабут, закутанный в старый плащ, тотчас же юркнул в галерею. Капитан Сервадак вернулся в главный зал, и еврей последовал за ним, награждая его самыми лестными и почтительными титулами.

— Что вам нужно? — спросил капитан Сервадак, глядя прямо в глаза Исааку Хаккабуту.

— Ах, господин губернатор, — воскликнул тот, — разве вы ничего не узнали нового со вчерашнего дня?

— Так вы пришли за новостями?

— Ну да, господин капитан, и я надеюсь, что вы соизволите мне их сообщить.

— Ничего я вам не сообщу, любезный Исаак, потому что и сам ничего не знаю.

— Да ведь вчера днем на Теплую Землю прибыло новое лицо…

— А вам уже это известно?

— Ну да, господин губернатор! Я видел с моей убогой тартаны, как ваш буер отправился в далекий путь, а потом вернулся. И мне показалось, что оттуда бережно кого-то выносят…

— Ну и что же?

— Разве неправда, господин губернатор, что вы привезли чужеземца?

— Вы его знаете?

— Ах, что вы, господин губернатор, но я надеялся… я хотел бы…

— Чего?

— Поговорить с этим иностранцем, ведь он, может быть, прибыл…

— Откуда?

— С северного побережья Средиземного моря и, возможно, привез…

— Что привез?

— Новости из Европы! — проговорил Исаак, пожирая глазами капитана Сервадака.

Итак, после трех с половиной месяцев пребывания на Галлии упрямец все еще стоял на своем! При его характере ему было труднее, чем кому-либо другому, отрешиться от земных забот, хотя он и был разлучен с Землей. Если Хаккабуту и пришлось убедиться в наличии новых необычайных явлений, в том, что дни и ночи укоротились, что Солнце восходит на западе и садится на востоке, — все это в его представлении происходило по-прежнему на Земле. Море было по-прежнему Средиземным морем. Если часть Африки вследствие некой катастрофы исчезла под водой, то все же в нескольких сотнях лье к северу сохранилась добрая старая Европа. Ее население живет там, как и прежде, и он сможет опять покупать, продавать, менять — словом, вести торговлю. «Ганза» будет плавать вдоль европейского побережья за неимением африканского, и такая перемена, пожалуй, отнюдь не принесет ему убытка. Вот почему Исаак Хаккабут поспешно прибежал в Улей Нины, чтобы разузнать новости из Европы.

Пытаться образумить Исаака, победить его упрямство было бы совершенно бесполезно. Капитан Сервадак и пробовать не стал. К тому же ему вовсе не хотелось возобновлять отношения с этим торгашом, и в ответ на его расспросы он только пожал плечами.

С еще большим презрением пожал плечами Бен-Зуф. Денщик услыхал просьбу Исаака, и как только капитан Сервадак отошел, он сам взялся удовлетворить любопытство Хаккабута.

— Так, значит, я не ошибся? — с загоревшимся взглядом допытывался торговец. — Вчера привезли иностранца?

— Привезли, — отвечал Бен-Зуф.

— Живого?

— Надо надеяться.

— А можно ли узнать, господин Бен-Зуф, из каких краев Европы прибыл путешественник?

— С Балеарских островов, — заявил Бен-Зуф, желая испытать Исаака Хаккабута.

— С Балеарских островов! — воскликнул тот. — Лучшее место для торговли во всем Средиземном море! Ну и дела я там обделывал в былые времена! «Ганзу» хорошо знали на этом архипелаге.

— Даже слишком хорошо.

— Ведь эти острова не дальше двадцати пяти лье от испанского побережья, и ваш почтенный гость уж наверное узнал и привез с собой много новостей из Европы.

— Как же, Манассия, он не преминет сообщить тебе приятные новости!

— Правда, господин Бен-Зуф?

— Правда.

— Я не пожалел бы… — продолжал Исаак нерешительно, — нет… конечно… хоть я и бедный человек… я не пожалел бы нескольких реалов, чтобы поговорить с ним…