Уильям Форстчен - Wing Commander: Битва флотов

"И скоро я снова увижу своих сыновей, отнятых у меня людьми. Мы снова сойдемся вместе, и обнажив клинки, отправимся на последнюю охоту", - подумалось ему.

Он вспомнил о заряде антиматерии, вживленном в его груди.

"Как странно, от меня ничего не останется. Нечего будет даже похоронить. Да и оплакивать мою смерть похоже будет некому".

Посол вышел из своего кабинета, даже и не подумав закрыть за собой дверь.

- Старый черт! Даже не представляешь как рад тебя снова видеть! - воскликнул адмирал Бэнбридж вставая из-за стола.

Бывший контр-адмирал Джеффри Толвин подошел, что бы поприветствовать своего друга, но вместо рукопожатия Бэнбридж, внезапно, заключил его в свои объятия. Разжав наконец руки, Бэнбридж оглянулся на Кевина, все еще стоявшего у двери по стойке смирно.

- Я слышал, что ты один из лучших пилотов на Флоте, - одобрительно посмотрев на Кевина, сказал Бэнбридж.

Услышав комплимент своему племяннику, Толвин улыбнулся. За то время, что они возвращались в Ландрейх, да и потом, когда они летели к Земле, спрятавшись в трюме вольного торговца, у него впервые появилась возможность узнать, что из себя представляет его племянник. Несмотря на все действия Кевина в составе экипажа "Таравы", Джеффри все еще продолжал считать его мальчишкой, но теперь они стали гораздо ближе друг к другу. Та пустота, которая возникла после гибели семьи, стала казаться уже не такой абсолютной, как это было раньше.

- Кевин, мне крайне неприятно просить тебя об этом, но не мог бы ты оставить нас одних ненадолго? Мой адъютант покажет тебе, где можно отдохнуть с дороги и найдет для тебя что-нибудь поесть.

Кевин отсалютовал и последовал за адъютантом в дальний конец апартаментов, предоставленных Бэнбриджу командованием Флота.

- Он напоминает мне тебя в молодости, - улыбнувшись, сказал Бэнбридж, оборачиваясь к Толвину.

Когда шаги адъютанта затихли, Бэнбридж закрыл дверь и вернулся к столу.

- Рад, что ты добрался благополучно. Давай, садись и выкладывай про свои подвиги.

Толвин последовал приглашению и устроился в предложенном кресле.

- Прежде всего, что означает сообщение, которое мы послали? - начал Бэнбридж.

По мере того, как Толвин объяснял свой план, улыбка возникшая на лице Бэнбриджа становилась все шире.

- Та же самая уловка, которую американцы, однажды использовали против фашистской Японии перед Мидуэй-Алеутской операцией! Помнится они тоже послали фальшивое сообщение о серьезной аварии на заводе по опреснению воды. Перехватив сообщение, Японцы передали своему флоту: "У цели "X" ожидаются трудности с питьевой водой". С помощью этого маленького трюка американцы разгадали их план, и узнали, что их целью является Мидуэй. Да, Вэнс всегда хорошо знал историю, - улыбнулся Бэнбридж.

- У нас есть еще что-нибудь оттуда? С тех пор, как я оставил Ландрейх, я ни с кем не выходил на связь.

Бэнбридж отрицательно покачал головой.

- А что происходит здесь, на Земле?

Бэнбридж тяжело вздохнул, и выйдя из-за стола, достал два стакана, подошел к бару, и плеснув в них бренди, вернулся обратно.

- Знаешь, с некоторых пор, я сам не понимаю что творится с Конфедерацией. Кроме шуток, от этого с ума сойти можно. Любого, кто заикнется о сохранении боеготовности, тут же объявляют чуть ли не изменником Конфедерации. Мне с трудом удалось избежать широкой огласки скандала, возникшего во время инспекционной проверки на четвертой орбитальной станции. Черт! Эти кошки везде суют свой нос, а я ничего не могу сделать. Связан по рукам и ногам! Ведь взбрело им в голову полезть в закрытый отсек энергетических установок. Мы их конечно попытались мирно оттуда выпроводить, но куда там! Они попытались прорваться туда силой, расшвыряв трех охранников, включая начальника караула. В результате дело дошло до применения табельного оружия. Один килрафи убит, другой тяжело ранен. Четырем офицерам, включая начальника станции, уже пришлось подать в отставку. Думаю, этим дело не ограничится.

- А как дела на флоте? - спросил Толвин.

- Четыре авианосца все еще в строю.

- Всего четыре?!

- Даже хуже. Два из них сейчас стоят в доках, но, если потребуется, то в течение тридцати дней они смогут выйти в космос.

- А остальные?

- В доках, реакторы заглушены, экипажи уволены в запас.

- Да дела…

Бэнбридж вздохнул.

- Джеймсон убедила Президента и Сенат, что, если килрафи решат вдруг напасть, то им потребуются месяцы, чтобы расконсервировать свои корабли и у нас будет предостаточно времени, что бы подготовиться к обороне. Она приводила данные наших проверок, по которым, все авианосцы килрафи, также законсервированы и выведены из состава флота, за исключением шести авианосцев, четыре из которых постоянно находятся на базах. По ее докладам практически весь их флот находится на базах, и выходы в космос сведены к минимуму.

- Да поможет нам бог, - прошептал Толвин, одним глотком осушив стакан.

- Сорок восемь процентов от оставшихся кораблей флота все еще в строю, остальные находятся в резерве, с минимальными экипажами. Теперь, мы потеряли даже тот временный перевес, что у нас намечался. Летная практика пилотов истребителей сокращена почти вдвое. Даже те корабли, что остались в строю, испытывают проблемы из-за нехватки опытных офицеров. Чтобы собрать полноценное боевое соединение, нам потребуется по меньшей мере пара недель, а то и пара месяцев. Но самое страшное, что мы практически полностью прекратили строительство новых кораблей. Флот должен был к сегодняшнему дню уже получить новый авианосец и четыре крейсера. А мы сейчас имеем полный ноль. Было начато строительство множества других кораблей и практически все сейчас заморожено. Не смотря на все наши усилия, дела на военных верфях идут все хуже и хуже, с верфей уходят специалисты. Ключевые отрасли военной промышленности, где во время боевых действий были запрещены забастовки, теперь лихорадит. Оборонные контракты замораживаются один за другим.

- Думаю, правительство сложно в чем-либо обвинить. Их можно понять, для них все действительно выглядит так, словно война кончилась.

Бэнбридж кивнул.

- Есть какие-нибудь предложения на тему, как изменить ситуацию?

Бэнбридж невесело улыбнулся и покачал головой.

- Именно этим я и занимаюсь все сорок три года своей службы. Я конечно надеюсь, что в течение этого года наметятся определенные подвижки.

- Если мы сможем дожить до конца этого года. Неужели люди настолько слепы, что не могут осознать, каковы их истинные цели?!

- О, многие прекрасно это понимают, особенно те, кто живут недалеко от границы. Они знают, к чему может привести даже самая малая потеря бдительности. Да что я говорю, ты ведь сам только что оттуда! Лучше меня знаешь. Но внутренние миры, и особенно Земля, многие годы чувствовали на себе лишь огромнейшие военные налоги. Сами боевые действия, шли на расстоянии в десятки парсек от них. Выросло уже целое поколение, рожденное и выросшее в обстановке войны и не знающее ничего, кроме войны, продолжающейся по ночам на головидении, словно затянувшаяся мыльная опера. Для них мир - мечта, сильная, как наркотик.