Игорь Дубов - Распоротый

Если б еще Чара был таким же восторженным энтузиастом, как большинство жителей Керста, я бы простил ему. Но Чара даже отдаленно не был похож на фанатика. Восстановление интересовало его лишь как средство достижения своих собственных целей. Я понял это из его разговора с Корой. На самом деле ему нужна была одна только власть. Власть - и ничего, кроме власти. И во имя этой цели он собирался бросить своих сограждан в огонь мятежа и новой гражданской войны.

Я прошел много своих и несколько чужих дорог. Я встречал самых разных людей и всяческую нелюдь. Я провел в патруле десять лет и успел повидать за это время достаточно трусов, предателей и убийц. Я узнал, что зло имеет сотни лиц и тысячи выражений. Я сталкивался с фанатиками, готовыми проливать кровь ради идей. Их фанатизм вызывал во мне брезгливость и ужас. Но самыми страшными из всех были те люди, которые трезво и расчетливо руководили фанатиками, побуждая их умирать и убивать. Здесь, на Керсте, таким человеком оказался Чара. Я должен был остановить его, а вместе с ним и рой. К счастью, теперь мне было разрешено предпринять все возможное для этого.

Дома меня ждало сообщение от Давантари. Давантари строго рекомендовал мне не заниматься самостоятельной раскруткой Чары, а ждать высадки десанта. Прочитав его советы, я не смог удержаться от саркастической улыбки. В своем сегодняшнем сообщении я как раз собирался рассказать ему, что Чара - резидент роя. Однако теперь, подумав, не стал этого делать, ограничившись информацией о подготовке мятежа. В конце концов сведения о Чаре останутся в памяти компьютера. Если мне удастся довести намеченное до конца, я доложу о сделанном. Если же нет - архив заберет похоронная команда, и Чарой займутся другие. Констабуларий уж как-нибудь простит мне мою забывчивость. Мертвых не судят, поскольку им все равно.

Остальная часть сообщения из констабулария была не интересна. Давантари сообщал, что записи радиоперехватов так и не поддались расшифровке на месте и их отправили в метрополию. Десант тоже пока еще не был окончательно готов, и по расчетам Давантари высадка могла состояться не раньше чем послезавтра, после поступления всей необходимой техники. Пожав плечами, я выключил компьютер и стал раздеваться. Если по-честному, я был даже рад задержке десанта. Где находится база, я до сих пор не определил, а перекрыть район лучше, чем расставленные мной датчики, десантники все равно не могли. Высадка принесла бы больше вреда, чем пользы. Лишние люди в ущелье наверняка встревожили бы рой. Но самое главное - я сразу же переходил в подчинение командиру десанта, а мне этого совсем не хотелось.

Зажмурившись, я стоял под душем, чувствуя, как смывается вместе с усталостью перевозбуждение, не отпускавшее меня с той самой минуты, как я увидел цифры на рекордере. Сейчас, когда тугие струи массировали кожу, успокаивая дрожащие нервы и унося с собой накопившийся на их концах потенциал, я наконец почувствовал, что на самом деле стал освобождаться от уничтожающего меня депрессивного отупения. Теперь я начал бороться, а не просто следовать обстоятельствам. Я почувствовал, что могу побеждать. А самое главное - у меня совсем не болело сердце. Сердце, напоминавшее до этого о себе каждые полчаса. Конечно, я устал, но и усталость моя была чудной, не имеющей ничего общего с душевной и физической слабостью. Я устал от тяжелой работы и хотел спать. Второй день я по-настоящему хотел спать. И это было просто замечательно.

Утром я проснулся бодрым и хорошо отдохнувшим. Шел уже третий период, и я быстро засобирался к Ракш. Облака сегодня были тонкие и высокие, и я понял, что днем может выглянуть солнце. Шагнув за порог, я остановился, вглядываясь в небо. Где-то там, за миллионами километров черной пустоты, находился констабуларий, первый форпост нашей цивилизации в этом рукаве, а за ним начиналась вся многомиллиардная ойкумена, центром которой была милая моему сердцу Земля. С тех пор как я сюда приехал, мне еще ни разу не приходила мысль, что я смогу когда-нибудь снова побывать на ней. Мне казалось, что земная часть моей биографии закончилась навсегда. Сегодня я вдруг почувствовал, что успел соскучиться.

Характерный звук поющего мотора вывел меня из оцепенения. Я скосил глаза и увидел подъезжающий ко входу электромобиль. Он остановился прямо передо мной, передняя дверца сдвинулась, и изнутри, нагловато улыбаясь, вылезли Чара и Кора. Рука Коры была спрятана под полой форменного кителя.

- Однако повезло, - обратился он к Чаре так, словно они были одни. Теперь, пожалуй, можно обойтись без обыска... Долго же ты спишь, - иронично добавил он, переводя взгляд на меня. - Ну садись, раз ты здесь. Поехали.

Из дома напротив вышли двое мужчин и быстрым шагом направились к нам.

- Куда? - спросил я, пытаясь выиграть время и сориентироваться.

Бежать я не мог. Я успел довольно далеко отойти от дверей и был теперь надежно зажат с обеих сторон. Капкан захлопнулся. Стоило мне рвануться, я получил бы пулю. Видно было, что сейчас Кора настроен решительнее, чем на горной дороге. Я настолько не ждал их появления, что растерялся. Надо было действовать, перехватывать инициативу, нападать и угрожать, а я стоял перед ними, свесив руки, и безуспешно пытался собрать разбежавшиеся мысли. Страха у меня не было. Я вообще не испытывал ничего, кроме досады и злости на себя и на судьбу. Если бы я вышел из дома на десять минут раньше, я был бы уже у Ракш. Замечтавшись, я не уловил на этот раз опасного изменения информационного континуума, и Чара переиграл меня. Пусть благодаря случайности, но переиграл.

Мужчины подошли к нам вплотную и стояли, осклабясь, рассматривая меня в упор. Я понял, что это люди с поста наружного наблюдения.

- Там увидишь, - сказал Кора, и лицо его приняло злобное выражение. Садись! Ну!

Сопротивляться было бессмысленно, и я шагнул к электромобилю. Меня затолкали в задний отсек, после чего Чара с Корой уселись тут же, по бокам. Я ждал, что они сразу же обыщут меня, но они почему-то не стали "этого делать. Взамен Кора быстро и ловко набросил мне на руки какую-то стальную удавку, конец которой закрепил у себя на запястье.

- Свободны, - отрывисто приказал Чара отирающимся возле отодвинутой дверцы полицейским. Электромобиль тронулся.

- Это что, арест? - как можно спокойнее спросил я, глядя через плечо шофера на бегущую мимо улицу. - Согласие наблюдателя не забыли?

Если бы мне удалось разозлить их и они начали делать ошибки, я, может, сумел бы этим воспользоваться. Но ответить на этот вопрос ни Чара, ни Кора не пожелали. Тогда я решил зайти с другой стороны.

- Иногда приходит время, - сказал я, обращаясь к затылку сидящего прямо передо мной шофера, - когда приходится жалеть о совершенных поступках. Жаль только, поправить уже ничего нельзя.