Николай Эдельман - Когда рухнет плотина

- Возможностями я воспользовался сполна, - заявил Бричковский, - и ни о чем не жалею. А сегодня... Да, фортуна повернулась не той стороной. Но наивысшие мгновения жизни не могут долго длиться. На то они и мгновения. За взлетом следует падение. И потом, вы искажаете мои слова, что, извините за прямоту, свойственно вашей профессии. Я говорил, что в подобные времена мужчина должен полагаться только на себя.

- Сейчас нам даже на себя полагаться трудновато, - пробормотал я. - А? Или вы другого мнения?

- Ну, в некоторых отношениях... - он обвел взглядом подвал. - Нет, с этим стадом ничего не сделаешь. Только завязнешь в нем, как в песке.

- Настоящий супермен, - сказал я с усмешкой, - нашел бы способ устроить какую-нибудь заваруху, чтобы в суматохе ускользнуть. Но я не вижу необходимости идти на такой неоправданный риск.

Теперь усмехнулся Бричковский.

- Вы ещё питаете иллюзии, что разберутся и отпустят? Как в тридцать седьмом году. Могу вас заверить: в ваших же интересах оттягивать момент разбирательства как можно дольше. Затаиться тут в углу и не откликаться, когда вас вызовут. Вы в проскрипционных списках числитесь под третьим номером.

- Каких ещё списках? - изумилась Анжела. - Я всего часа три как из Думы. Нас там ждут и гарантируют защиту.

- Кто гарантирует?

- Пурапутин, Дельфинов...

- Да господи! - он чуть не рассмеялся. - Они сами в этих списках идут номером первым и вторым. В городе только одна власть - армия Грыхенки. А у него расправа короткая.

- Но Грыхенко же тоже...

- Погоди, - перебил я Анжелу. - Что вообще за списки? Откуда они взялись? Вы их сами видели?

- Видел, - ответил он уверенно. - Нашелся один... доброжелатель, снял с них копию и показал мне. Я там тоже есть, не сомневайтесь.

- А вас-то за что? - воскликнула Анжела.

- Значит, тоже кому-то дорогу перебежал. В нашем деле без этого не выходит. Потом, у них какая технология? Рубить головы всем, кто высовывается. Льщу себя надеждой, что я был в городе фигурой заметной. Впрочем, сейчас об этом можно и пожалеть...

- Вы сами заговорили о тридцать седьмом годе... - произнес я. Практиковалась тогда и такая штука: конкуренту звонили и предупреждали, что ночью за ним придут. И он сам исчезал. Вроде и не настучал, а человека все равно нет...

- Думаете, меня на испуг брали? Нет. Слишком тщательная была работа, чтобы счесть её за мистификацию. Тем более в такое время... Сами понимаете, если бы кто-то хотел свести со мной счеты, он бы нашел более простой способ.

- Все это какое-то огромное и чудовищное недоразумение, - сказала Анжела. - Может быть, провокация. Говорю вам, я со вчерашнего вечера была в Думе с Пурапутиным, и Грыхенко там появлялся. Не назовешь его любезным, но он выделил людей для охраны...

- Моя милая Анжела! Не ожидал от вас, с вашим опытом работы в мэрии, такой наивности. Вопрос в том, кого и от чего охранять. Так сказать, в какую сторону. Теперь, вместо того, чтобы обшаривать весь город, Грыхенке остается только ждать, когда все птички слетятся в клетку. Может, вам повезло, что вы попались раньше и не тем... А впрочем, вряд ли стоит рассчитывать на лучшее...

Словно в подтверждение его слов, где-то рядом затарахтел автомат, второй, затем - демонстративно долгая пулеметная очередь. Снаружи что-то кричали, стены подвала от тяжелых разрывов дрожали, и прямо по людям с писком бегали испуганные, выскочившие из каких-то своих щелей крысы. Люди кинулись подальше от окон, сбиваясь в один клубок. Анжела взвизгнула, вцепилась в меня, попыталась спрятаться за моей спиной. Бричковский, наклонив ко мне искаженное лицо, лихорадочно зашептал:

- Слушайте, Виталий, у нас мало времени. Сейчас кинут сюда гранату... Надо доставить себе удовольствие... Пока не поздно...

- Вы о чем?

Он кивнул на Анжелу.

- Вот... Такая женщина... Грех не воспользоваться, в последний раз... Кинем жребий, кто первый...

- Вы что, на мордобой нарываетесь? Что, по-вашему, порядочный человек ответит на такое предложение?

- Не то время, чтобы строить из себя порядочного... - торопливо уговаривал он меня под аккомпанемент стрельбы. - А если кто из нас выживет, его совесть не замучает, я вам гарантирую... Надо пользоваться моментом, даже самым последним... Или вы стесняетесь на виду? На глазах у всех и не такое выделывают...

Я начал тяжело приподниматься, остро ощущая свою беспомощность. Должно быть, гримасу боли на моем лице Бричковский принял за ярость, потому что отскочил в сторону. Но тут же по скованности моих движений догадался, какого рода недуг меня угнетает, и закричал:

- Ага, вы потому отказываетесь, что не можете?! Не будьте эгоистом, Шаверников! Тоже рыцарь нашелся! Или вам неизвестно, что эта шлюшка спала с половиной города? Нет у вас на неё никаких исключительных прав!

- Никогда не догадывался, - медленно проговорил я, - до какой гнусности может довести любовь к Бодлеру.

- Кстати, - осклабился он, - вы и не догадываетесь, чем я занимался вчера перед тем, как мы так мило беседовали на проспекте Славы! Я провел приятнейшее утро с вашей женой! Могу вас поздравить: она просто мастер орального секса!

Я плюнул ему в лицо. Он бросился на меня, попал на острые ногти Анжелы и взревел. Еще мгновение - и мы бы с ним покатились в обнимку по грязному полу. Но громыхнула дверь, раздался окрик "Смир-рно!" - мы отпрянули друг от друга и оглянулись. В раскрытой двери стоял курбатовец, наголо бритый, с андреевским крестом из пулеметных лент на груди.

- А ну, все выметайтесь! - услышал я его приказ сквозь заполнивший уши звон.

Все, кто был заперт в подвале, медленно потянулись цепочкой на двор. Мы вышли одними из последних, едва переставляя подгибающиеся ноги. У выхода во двор стоял ещё один курбатовец, вглядывался в лица:

- Проходи... Проходи... Нагнали бомжей каких-то... Стой! - задержал он очередного мужчину. - А ты у нас, случаем, не чурка?

- Нет, нет! - заволновался тот. - Я... - и полез в карман - вероятно, за какими-то документами. Но проверяющий смилостивился, - Ладно. Вали отсюда! - и толкнул беднягу в спину. Тут же рядом разномастно одетые боевики держали под прицелами автоматов группу сдавшихся милиционеров. Перед ними прохаживался ещё один курбатовец, вероятно, старший - он единственный был в черной униформе.

- Русский? - тыкал он пальцем в очередного пленного. - Служить будешь? - и когда тот поспешно кивал, делал знак, и помощник тут же цеплял на локоть новообращенному красную повязку.

- Да что ты их спрашиваешь! - усмехнулся кто-то из конвоиров. - Они ещё вчера свои ряды очистили, сами всех своих чурок перестреляли!

Тем временем настала моя очередь быть проверенным на национальную благонадежность. Я сделал шаг вперед - и тут меня окликнули: