Владимир Михановский - Перекресток дальних дорог (сборник)

Венс хотел что-то сказать, но гость опередил его:

— Я, собственно, не успел еще толком прийти в себя: прошли только сутки, как сознание ко мне возвратилось и я вышел на берег реки времени.

— Не каждый, наверное, может решиться на бегство во времени, — задумчиво произнес Венс, глядя в окно и думая о чем-то своем.

— Разумеется, — согласился Харви. — Тогда, два века назад, ложась в ледяную ванну, человек не знал, выйдет ли он из нее… когда-нибудь. А вдруг низкая температура убьет наиболее чувствительные клетки головного мозга и человек, оттаяв, потеряет полностью память? Поэтому самые дальновидные покрывали свой саркофаг иероглифами.

— Иероглифами? — не понял Венс.

— Да, это был самодеятельный, наспех придуманный шифр. В этих письменах были закодированы основные данные о владельце ковчега.

— Придумано неплохо.

— Конечно, заманчиво, вынырнув в туманном будущем, иметь при себе эдакое памятное письмо. Но зато представляете себе, что было, когда такого надписанного беглеца перехватывали длинноухие?

— Длинноухие?

— Так называли ищеек правительства.

— А много их было, этих ищеек?

— Порядком. А сказать точнее — чуть не каждый второй. По крайней мере, мне так казалось.

За долгую беседу Венс почти привык к необычному выговору Харви, и он уже не казался ему странным. Правда, встречались отдельные слова, которые были непонятны, но их было немного, и Харви объяснял каждое.

— Специальных ищеек называли шпурами, — продолжал Харви. — Шпуры рыскали повсюду, разыскивая беглецов. Кого удавалось поймать… — Харви замешкался.

— Что же с ними делали?

— Их размораживали.

— В течение трех лет?

— Нет. С ними не особенно церемонились. Воскрешали в течение нескольких суток, не заботясь о последствиях.

— По ускоренному методу?

— Вот именно.

— Что же делали с пойманным и воскрешенным беглецом? — спросил Венс.

— На этот счет среди юристов поначалу возникали острые разногласия. Не так-то легко было решить вопрос: какими правами может обладать человек, возвратившийся с того света? Смерть ведь, как известно, автоматически лишает всех прав…

— Представляю, какая возникла неразбериха.

— В конце концов правительство издало декрет, по которому размороженный беглец не обладает никакими правами. В Уставе шпуров именно так и было сказано. Не помню дословно — это было так давно…

Харви умолк, задумавшись.

— Вы все-таки не ответили, Харви. Что делали с воскрешенными беглецами?

— Пожизненные каторжные работы, — медленно произнес Харви. — Спецлагеря. Долго там никто не выдерживал.

— Итак, вы в будущем, Харви, — ободряюще улыбнулся Венс. — Все опасности для вас позади. Вы не попали в кровожадные лапы шпуров, счастливо проспали два века и не были заживо похоронены. Что же теперь?

Харви молча развел руками. На лице его отразилась растерянность.

— Я вижу, что поставил на реле времени малый срок, — наконец произнес он тихо. — Слишком малый срок. Но если попытаться еще раз… — Не договорив, он вопросительно посмотрел на Венса, словно приглашая его в попутчики.

— В городе, да и повсюду, полно ваших пришельцев, — сказал Венс, хмурясь и отводя глаза. — Дороги забиты. Ночлежки переполнены. В брошенных домах, которые всегда пустовали, сегодня, наверно, нет уже ни одного свободного местечка. Я проходил там вчера и видел…

— Я тоже был вчера в квартале трущоб… Собственно, там на четырнадцатом этаже какой-то развалины, некогда бывшей пристанищем моего друга, я и появился вторично на свет божий… — вздохнул Харви.

— Скажите, все ваши беглецы выбрали этот год, этот месяц и этот день?

— Почти все.

— Чистейшее безумие! К чему такая кучность? — горячо заговорил Венс. — Почему бы вам, выходя из реки времени, не рассеяться вдоль берега, вместо того чтобы собираться огромной толпой? Это было бы лучше…

— Так получилось… Было предсказано, что этот день должен стать счастливым для беглецов в будущее.

— Кто же это так ловко предсказал?

— Таково было тайное пророчество знаменитого астролога, который никогда не ошибался.

— И впрямь счастливое время, — заметил Венс. — И для вас, и для нас. Рабочие руки девать некуда. Цены скоро достигнут Луны…

— Даже воздуха не хватит на всех, — с горечью добавил Харви. — Мы изгнанники, не нужные никому на свете. Что ж, остается одно: бежать дальше.

— Нет, вы останетесь с нами, — горячо произнес Венс. — Я понял: у нас общая цель.

Харви непонимающими глазами посмотрел на молодого человека. Венс все больше ему нравился. Только к чему говорить бессмыслицу?

— Пришельцам места нет. Перенаселенность, — покачал головой Харви.

— Выдумка идиотов! — выкрикнул Венс. — О нет, не таких уж идиотов! Они превращают в звонкую монету наш пот и нашу кровь. Их сейфы бездонны. Им нужны руки, которые дешевле механизмов.

Венс встал и подошел к окну, отдернув штору. Розовое буйство ворвалось в комнату и затопило ее.

— Но мы не бессловесная скотина, — сказал глухо Венс.

Харви смотрел на него заблестевшими глазами. И он когда-то был таким же увлекающимся. Но жизнь сломила его. И тогда он малодушно бежал…

— Сколько еще неосвоенных пустынь и нераспаханных полей! — продолжал Венс. — Но им, — он сжал кулаки, — им невыгодно, чтобы тот, кто работает на монополии, чувствовал себя человеком. Ведь тогда он громко заявит о своих правах!

— Надо бежать… — прошептал Харви.

— Бегство — удел малодушных.

— Значит, смириться и терпеть?

— Нет, бороться.

При последнем слове Харви вздрогнул. Невольно оглянулся. Венс громко произнес слово, за которое когда-то полагалась казнь…

— Пришельцы забиты, — робко возразил Харви. — Каждый мечтает только о куске хлеба да о крыше от дождя. Пришельцу вовсе нет дела до того, что происходит рядом.

— Мы сплотим их! — твердо сказал Венс. — Не бежать мы должны, а здесь, сейчас, своими руками создавать будущее. В него не проникнешь с черного хода…

Победивший рассвет хозяйничал в комнате. Он дохнул на занавески, отчего они шевельнулись, словно живые, скользнул по двум стаканам с застывшим чаем и остановился перед стеллажами, набитыми книгами и блоками памяти, — и стальные стойки радостно засверкали.

— Венс, мой мальчик… — Голос Харви дрожал от волнения. — Ты прав. Вот тебе моя рука.

Харви крепко пожал ледяную ладонь.

— Не будем терять времени, — продолжал Харви.

Он пригладил ладонью серебряную гриву.

— С чего начнем?

— Пойдем в город. Надо собрать людей.