Джеймс Уайт - Звездный врач

Сначала Конвей хотел отказаться от благодарности и, наоборот, попросить у пациентки прощения. Записанная в его разуме мнемограмма делала его, с психологической точки зрения, худларианином, и этому худларианину ужасно хотелось рассказать пациентке о том, как жаль ему было подвергать её столь сложной и тонкой операции, в результате которой её ждали годы моральных страданий. Однако Конвей понимал, что врач не должен говорить со своей пациенткой столь экзальтированно и непрофессионально.

Вместо этого он решил её подбодрить.

– Вид, к которому вы принадлежите, – сказал он, – обладает редкостной способностью к адаптации в различной среде. На работников-худлариан в Федерации колоссальный спрос. Их просто нарасхват берут для участия в освоении планет и на космические стройки, а ведь вы поправитесь и будете совершенно здоровы. Конечно, кое-какие ограничения у вас будут, и вам придется выработать самодисциплину высочайшего уровня, но всё же впереди вас ждет очень активная и продуктивная жизнь.

Он не сказал «счастливая» – не таким уж он был заправским вруном.

– Благодарю вас, доктор, – ещё раз сказала пациентка.

– Прошу вас, простите меня, – извинился Конвей и ретировался.

Правда, далеко уйти ему не удалось. Быстрое неровное постукивание шести жестких хитиновых лап по полу известило Конвея о приближении Старшего врача Эдальнета.

– Отлично поработали, Конвей, – отметил мельфианин. – Просто превосходная была смесь клинических фактов, сочувствия и воодушевления. Хотя… обычно диагносты столько времени на беседы с пациентами не тратят. А для вас тут сообщение от Торннастора. Он просит вас встретиться с ним в любое удобное для вас время в любом месте. Говорит, что дело срочное и касается вашего Защитника Нерожденных.

– Если в любое время и в любом месте, – растягивая слова, проговорил Конвей, все ещё не отделавшийся окончательно от раздумий о судьбе ФРОБ сорок третьей, – значит, не такое уж срочное дело. – Как себя чувствуют третий и десятый?

– Их тоже не мешало бы поскорее подбодрить, – ответил Эдальнет. – Третьего оперировал Ярренс, он провел тончайшую трепанацию черепа и ликвидацию последствий черепно-мозговой травмы. Пересадка органов этому ФРОБу не понадобилась. Визуально для своих сородичей он, быть может, будет выглядеть не слишком эстетично, зато в отличие от десятого и сорок третьей ему не грозит пожизненная ссылка с родной планеты и лишение общения с сородичами.

У десятого отдаленные последствия те же самые, что у сорок третьей, – продолжал мельфианин. – Операции по пересадке органа абсорбции и конечностей прошли успешно. Прогноз благоприятный при условии обычного строгого курса иммунодепрессантов. Времени у вас мало, так может быть, мне поговорить с одним из этих пациентов за вас?

Я всего лишь Старший врач, Конвей, – добавил он, – а не начинающий диагност, как вы. Но мне бы не хотелось заставлять Торннастора ждать слишком долго.

– Спасибо, – кивнул Конвей. – Я поговорю с десятым.

Десятый ФРОБ в отличие от сорок третьей пребывал в мужской ипостаси. Эмоциональный подход и те аргументы, что Конвей использовал в беседе с предыдущей пациенткой, тут не годились. Он надеялся, что на самом деле никакой срочности во встрече с Торннастором нет – просто тот, скорее всего, по обыкновению, нетерпелив…

К концу разговора психически Конвей чувствовал себя хуже пациента. Тот, похоже, был готов смириться со своей участью – быть может, потому, что был холост. Конвей отчаянно пытался избавиться от навязчивых мыслей о худларианах, но это оказалось далеко не просто.

– А ведь теоретически нет ничего невозможного в том, чтобы двое существ, получающих курс иммунодепрессантов и живущих вдали от родины, могли встречаться без опаски? – спросил он у Эдальнета, когда они отошли подальше от худлариан. – Если иммунная система у обоих будет угнетена, следовательно, у них обоих в организме не будет патогенных микроорганизмов, которыми они могли бы инфицировать друг друга. Можно было бы организовать для этих изгоев периодические встречи, которые бы поспособствовали…

– Идея славная, милосердная, но непродуманная, – вмешался Эдальнет. – Ведь если у одного из этих существ имеется наследственный иммунитет к патогенному микроорганизму, непосредственно не участвующему в механизме отторжения, а у других его сородичей такого иммунитета нет, им будет грозить серьезная опасность. Но вы попробуйте предложить эту идею Торннастору, признанному специалисту по…

– Торннастор! – вырвалось у Конвея. – Я и забыл. Он опять…

– Нет, – ответил Эдальнет. – Заходил О'Мара, спрашивал, не нужна ли вам помощь в беседах с больными, подвергшимися трансплантации. Мне он посоветовал, как вести беседу с третьим ФРОБом, а насчёт вас сказал, что вы, похоже, ни в какой помощи не нуждаетесь, просто-таки наслаждаетесь разговором с больными, и отвлекать вас не стоит. Сам не пойму, это похвала или нет? Судя по моему опыту общения с землянами-ДБДГ, я склонен предположить, что здесь имел место один из тех случаев, когда высказываются некорректные вербальные данные в надежде на то, что слушатель воспримет всё с точностью до наоборот, но то, что вы именуете сарказмом, – понятие, мне неведомое.

– Никто не знает, когда О'Мара доволен, а когда – нет, – сухо отозвался Конвей. – От него все только и слышат критику и насмешки.

И все же на сердце у Конвея стало теплее при мысли о том, что Главный психолог одобрил содержание его беседы с ФРОБом десятым после операции и потому не стал вмешиваться. А может быть, все вышло наоборот? Вдруг он нёс такую несусветную чушь, что О'Маре следовало бы ему выволочку закатить, но он не стал этого делать, дабы не уронить авторитет начинающего диагноста в присутствии младшего персонала?

Однако сильнее всех сомнений Конвея оказалось другое чувство – физическая потребность, усиленная пониманием того, что за последние десять часов он не съел ничего, кроме единственного сандвича. Он поспешно подошёл к терминалу палаты и просмотрел расписание дежурств старшего медперсонала из разряда теплокровных кислорододышащих. Ему повезло. Свободные от дежурства часы у них с Торннастором совпадали.

– Будьте так добры, свяжитесь с Торннастором, – попросил Конвей Эдальнета, – и скажите ему, что я готов встретиться с ним в столовой через тридцать минут.

Глава 18

Конвей достаточно хорошо знал Главного диагноста Отделения Патофизиологии для того, чтобы сразу отличить его от других тралтанов в столовой. Его приятно удивило то, что за одним столом с Торннастором сидела Мерчисон. Торннастор, как и следовало ожидать, о чём-то оживленно сплетничал со своей заместительницей. Они настолько увлеченно перемывали кости представителям разных видов, что даже не заметили приближения Конвея.