Сергей Другаль - Язычники

— Убедительно, — ласково проговорил пастор Джонс. — Меня еще интересует, как ты пришел к Богу.

— Я стою на позициях логики. Любой, кто выслушает меня, мои доводы, сподобится Божьей благодати, ибо никогда не поздно вступить на путь праведный. К вам это, естественно, не относится.

— Но, минутку, ты создан как робот для бытовых услуг. Такова программа, заложенная в тебя, или, точнее, такова воля провидения. — Пастор Джонс слегка покраснел. — Кибер вне религии. Откуда же это в тебе?

— Шифервейс! Я искал истину.

— Простите, Вальд, что такое шифервейс?

— Видите ли, преподобный отец, мозг его собран из нестандартных мыслительных элементов, я это уже говорил. У него пристрастие к звонким непонятным словам. Это недостаток?

— Не знаю, вернемся, однако, к поискам истины.

— Да, я хотел определить свое место в мире, образно говоря — свои координаты в окружающей действительности. Я стал читать, прочел много книг в переплетах, пленках и кристаллах, Библию и, не поверите, все четыре Евангелия. Анализ накопленной информации позволил мне сформулировать свое отношение к человеку и воспринять бытие Божие. Посудите сами, если человек, при всех его недостатках, — кибер кивнул в сторону Вальда, — мог создать мыслящего меня, то почему он сам не мог быть создан кем-то. Ну, а от этой посылки до Бога один шаг.

— Блестяще, — прошептал отец Джонс. Он почти упал в кресло, ошеломленный радужными перспективами. Вот когда сатана будет посрамлен.

Из мира грез его вывел кибер.

— В двенадцать часов по ночам

Из гроба встает император, — внезапно заорал он. На низких тонах у него внутри резонировала какая-то деталь, и голос приобретал дребезжащий старческий оттенок.

— Молитва? — дослушав до конца, спросил пастор Джонс.

— Просто мотив нравится. А молитва — это предрассудок. Вообще вся история религии полна предрассудков.

— Вот это уже лишнее. Никаких реформ.

— Не беспокойтесь, — сказал Вальд. — Крамолу и ересь я искореню хоть сейчас. Где там моя отвертка?

— Спасибо, мы к этому еще вернемся. Сперва я хочу поговорить с ним без свидетелей. И не здесь, лучше за городом.

— Боитесь, надуем, — заулыбался Тим. — Дело чистое.

— Во грехе рождены, а дьявол силен, — неопределенно ответил пастор Джонс и выжидающе замолк. В таком благом деле он рисковать не намерен. Если эта машина действительно верит в Бога, он купит ее, хотя бы для этого пришлось обокрасть приходскую кассу. А верит ли — в этом он сумеет убедиться. Что другое, а курс атеизма пастор Джонс знает отлично, киберу придется попотеть. Не зря всякий раз, когда декан говорил о происках сатаны, он цитировал курсовую работу Джонса «Критика религии с позиций диалектического материализма».

Проверка кибера состоялась через неделю. За это время пастор Джонс, мобилизовав все свои связи, сподобился аудиенции репрезентанта Суинли и прилетел от него на крыльях надежды и с чековой книжкой. Молодой пастор понравился репрезентанту своей скромностью и еще чем-то, о чем пастор Джонс даже не догадывался. Бес тщеславия одолевал смиренного служителя церкви, и это был еще не самый скверный из бесов, владеющих душой пастора Джонса, — стоит ли изгонять его? Энергичные люди — вот в чем нуждается церковь страны всеобщего благоденствия. Шатаются устои, язычество растекается как зараза, а опереться не на кого, и нет преграды на пути крамолы и безбожия. Где независимые умы? Где новые идеи? Где молодые и способные деятели, в руки которых можно передать веками накопленную мудрость? Где, наконец, те ереси, которые всегда выручали церковь в периоды кризисов?

Новые времена — новые подходы, и кибер есть порождение Божье, ибо предначертан. Грех пренебречь возможностями, пусть Джонс идет и создает свое, никому не ведом путь истинный: дойди до конца и увидишь.

Было жарко. Вальд и Тим лежали в тени под машиной, поглядывая, как на самом солнцепеке по голому загаженному океанскому берегу расхаживали рядом кибер и пастор. Вдали со своими лопатами и тележками ковырялись в песке молчаливые чистильщики, им не было дела до праздных посетителей заброшенного пляжа. Пастор Джонс посчитал это место самым подходящим для беседы о Господе Боге, здесь их никто не мог подслушать.

Вальд, сдвинув маску на затылок, потягивал из банки холодное пиво и улыбался всей распаренной физиономией. Тим кашлял, сплевывая на песок.

— Как думаешь, а не переспорит его пастор? — с беспокойством спросил он. Тим молил Бога, чтобы эта сделка удалась. Он должен получить свои тридцать процентов и уехать. И жить респектабельной жизнью рантье, не впутываясь в аферы, в меру сил и в пределах заповедей, нарушение которых не влечет уголовной ответственности.

— Не беспокойтесь, — лениво ответил Вальд, — кибер помнит каждую запятую из студенческих конспектов преподобного отца.

— Ого! — Тим не скрывал удивления. — Где ты их достал?

— Знакомый архивариус подсобил за десяток паунтов. Ну, чего вы так уставились? Если уж взялись продавать товар, то должен я хотя бы подготовить его?

Н-да, этот простак не так глуп, как кажется, а он-то думал, что изучил его за этот сытный период жизни у Вальда. А впрочем, что от этого меняется? Главное, получить свое и смотаться.

— Двадцать тысяч даст?

Вальд молчал, щурил глаза. Серый океан гнал на берег пенные барашки прибоя, белое небо сливалось с водой в белесой дали, и неистовое солнце заливало пыльный песок. И как последний штрих, после которого уже нечего добавить, прозвучал резкий вопль уцелевшей чайки. И во все это раздражающим диссонансом были вписаны фигуры пастора и робота…

На берегу волна лизнула ступни Ферро. Он сделал гигантский прыжок, приземлился на валуне и стал приплясывать, видимо, стряхивая соленые капли. Пастор Джонс размахивал руками, что-то говорил. За шумом волн ничего не было слышно, да и расстояние слишком велико. Пастор Джонс уселся на камне, стянул сюртук и рубаху: на его широкой спине бугрились мышцы.

— Двадцать тысяч даст, а? — повторил Тим. Все-таки без электронных ушей как без рук. Вальд перевернулся на другой бок, оглядел настырного многословного старикашку, сморщил нос.

— Это уж ваша забота. Вон они идут.

Пастор Джонс опять был в сюртуке, как положено.

— Покупаю, — торжественно заявил он. — Заверните.

Тим встал. Он отвел пастора в сторону. Он не спешил и нагло, не моргая, уставился ему в переносицу.

— Очень интересно, — без выражения сказал он. — Пастор спорит с автоматом о бытии Божьем, опровергает догматы веры, потрясает основы, демонстрирует сомнения. Эта проверка, преподобный отец, увеличила стоимость товара вдвое: сам кибер плюс наше молчание. Представляете заголовки: «Пастор Джонс отрицает Бога» или что-нибудь в этом роде? Короче: пятьдесят тысяч.