Sib - Пилот

И в этот напряжённый момент моей напряжённой работы мысли обнаружилось, что за нами пристально наблюдают самым бесстыжим образом.

– Ну, и чо уставился? Вуайерист лохматый. Оклемался никак с прививки-то? Но нюх утратил?

– Так нюх меня и разбудил как раз! Ох, и аромад же от тебя несёт, от морды бесстыжей.

– А где же врождённая деликатность?

– А где её дают? Это вкусно? Вкуснее сервелата?

– Деликатность, это когда маленькие собаки ведут себя скромно и не суют свой нос туда, куда кобель свой… ммм… пенис не совал!

– Ништяк! Нашёл маленького! Да у меня детишек-то по всей Греции и иных странах мира, ты хоть представить себе способен сколько? И тут будут! Открыл он мне таинственную тайну! Совали мы и то и это. Куда надо!

– А тут не надо! Здесь вам не тут! Сгинь паразит! Не похабь идиллию!

– Ладно! Нужны вы мне больно!

Монморанси протяжно и шумно зевнул. Напоил я его водичкой прохладной, свернулся он опять на кресле калачиком, пристроил поудобнее свою лохматую забубённую головушку на задние лапы и снова слинял в царство Морфея. А мы опять замечтались разнообразно. Поезд мало-помалу миновал с остановками орденские базы по приёму переселенцев. Там в пассажирские вагоны подсаживались люди в орденской форме, и просто гражданского вида, и потом ехали дальше. Так и до Порто-Франко незаметно и докатились. И остановились у привокзального пандуса.

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко. 17:55. 15 число 6 месяца. Суббота. 22 год.

Со страшным скрипом затормозив, состав встал. Выбрались мы из контейнера, заозирались с интересом. Мимо нас по пандусу, подвывая сиреной и моргая маяками, проехала раскрашенная на американский манер машина скорой помощи, и останавилась у концевой платформы. Оттуда на носилках вынесли тело давешнего поляка и сноровисто упрятали в скорую. Она тут же тронулась, скатила с пандуса и исчезла за зданием вокзала.

К нам подошёл Душко выбравшийся из своего крытого вагона с автоматом на плече. Кивнув на крайнюю платформу спросил:

– Видел, как поляка съели?

– Как ели не видел. А вот как его скрали, наблюдал воочию.

– Интересно, живой он? Или уже того?

– Не знаю, Душко. Да у кого спросишь? Не до любопытства праздгого мне сейчас. Надо как нибудь приткнуться поближе к аэродрому местному.

– А эродром тебе зачем?

– Так я самолёт с собой прихватил на всякий случай! Хочешь, покажу? И автомат спрячь пока не повязали.

– Хочу!

Пропустил я Душко в контейнер. Забрался он по трапу в кабину и восхитился:

– А я всё гадал, зачем ты с собой такой сарай везёшь! А ты, оказывется хитрец, другар! Выходит, ты пилот! А я всё думал – ты торговый человек. Четыре контейнера добра у тебя. Не пустые ведь?

– Понятно, что не пустые. Но это не главная запчасть. Просто по случаю дело подвернулось.

И перевёл разговор на него самого.

– А вы отсюда в морской порт направитесь?

– Так есть, от Славко утром телеграмму, получили. Он мужчина обстоятельный и нас встречать тут будет. Ему теперь командовать. Славко год уже тут прожил. Вот жду, пока придёт.

От соседних вагонов донеслись радостные вопли. Душко прислушался, и раплылся в улыбке смешно шевеля усами:

– Уже пришёл! Пойду, поздороваюсь с ним! И полез из самолёта наружу. На пандусе толпа македонцев с радостным галдением окружила не менее усатого, здоровенного и сильно загорелого белобрысого мужика прикинутого в камуфляжные штаны, такую же панаму и майку. Душко сначала радостно и долго обнимался с белобрысым громилой, быстро говоря ему что-то полупонятное, потом к нам вернулся:

– Всё у нас теперь замечательно просто. В порту сухогруз маленький стоит уже три дня. Вчера только разгружаться закончил. Уголь привёз. Грязные поплывём! От угольной пыли! Грязь техническая – незаразная!

– Ну будь здоров, брат-славянин! Удачи вам на новом месте. Может, встретимся ещё.

– Непременно встретимся! Мы с собой лозу везём хорошую. Прилетай – вино будем пить! Ты не упади с неба только! Потом у нас от вина упадёшь!

Пожали мы руки друг другу. Он Кате сказал что-то доброе на прощанье, и Катя его тоже в щеку чмокнула. Мужик смутился даже и убежал к своим, моментально про нас позабыв. Солнце и не думало ещё на закат идти. Сообразил я что тут день долгий и закрыв контейнер на замок, распорядился Кате со мной идти. И в помещение вокзальное пошёл, разбираться, куда теперь нам податься, кому кланяться.

Оказалось всё на диво просто. Отыскал в недрах здания службу перевозок, зашел, в двери постучав для деликатности, да объявил по-русски о намерениях. Потом попытался перетолмачить сказанное на английский, но не потребовалось. В службе перевозок нашёлся русскоговорящий болгарин. Он и объяснил мне, что ветка железнодорожная протянута на территорию аэродрома, который расположен на той стороне залива, что затолкать туда четыре наших платформы проблемы никакой не составит. Обойдётся мне эта услуга в сотню экю за вагон. И ни тебе "Согласно существующей инструкции…", ни "Надо обратиться к руководству с заявлением в письменной форме…", ни даже "Зайдите послезавтра, я выясню, что можно для Вас сделать…". Такой подход мне понравился. И номер телефона аэродромного начальника дали мне. И сам телефон. С наборным диском. Экий раритет тут ещё сохранился! Я тому начальнику дозвонился моментально и Катерина быстро обсказала ему ситуацию. Тот ситуацию разрулил влёгкую, дав разрешение на разгрузку и стоянку в пределах территории аэропорта. И цену сразу назначил за квадратный фут в месяц.

Заплатил я с карточки четыре сотни товарному кассиру и пошли мы наружу, к составу. Там уже суетился маневровый тепловозик под дирижирование какого-то орденского железнодорожного дирижёра. И состав на части раздёргивал. Орденский господин уже в курсях относительно нас пребывал. Не зря же у него рация в ладони всё время верещит. Когда очередь до нас дошла, уточнил он дополнительно какие вагоны наши, сверился с наладонником и команду в рацию отдал. Отцепили четыре наших платформы, отогнали за стрелку на другой путь, там и оставили. Сидели мы с Катей и вычисляли – скока это будет если сорок пять футов да помножить на два с половиной метра, да потом ещё на три штуки. Отдельно скуркулировал гаражик наш и отдельно же самолётик наш непосредственно. А вот его как считать? По площади отбрасываемой им в полдень тени? Или длину на размах крыльев перемножать?

Через полчаса другой маневровый тепловоз объявился. Не говоря худого слова, на сцепку нас прицепил, помощник машиниста из того тепловоза прибёг и тормозные шланги подключил. Дуданул задиристо. Залезли опять мы в вагон, да и поехали с Богом, вокруг города Порто-Франко и залива одноимённого, подталкиваемые сзади тепловозиком. Минут через тридцать залив обогнули и обнаружили мы забор высокий и сплошной. К углу подъехали. В углу том над забором будка караульная возвышается. Ну, как на базе переселенческой. Только стволы пожиже из неё торчат. Но длинные, не иначе – крупняк. В бетонной стене разошлись широкие металлические ворота, и мы величественно поскрипывая буксами, прокатились в них, проехав до тупика. В конце ветки и самого аэродрома, возле козлового крана с длинной выносной консолью, затормозили. И тут настал конец нашему пути. Тут нас и оставили, в тупике этом. Мы ехали, ехали, и наконец – приехали! "Здравствуй простор широкий, весну и молодость встречай свою!". Типа того.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});