Христо Поштаков - «Если», 2001 № 05

Это было, разумеется, непозволительной наивностью. За долгие годы он позабыл одни постулаты Гильдии, другие привык игнорировать, но одного забывать не следовало: чем более похожим на человека кажется инопланетянин, тем труднее человеку распознать его намерения.

— Данио — мужчина, — объяснила Первая-Среди-Матерей.

— Но Данио не стег, — возразил он.

Она немного подумала и ответила:

— Здесь ему нет доверия.

Восхождение было продолжено. Стегские старухи подгоняли людей шлепками, пинками, даже уколами кинжалов, хотя Рис заметил, Что с Литой они обращаются бережнее, чем с ним.

Он чувствовал себя Гулливером в плену у лилипутов.

После полудня они остановились в тени зазубренного пика, который Рис избрал ориентиром.

— Внутрь! — скомандовала Первая-Среди-Матерей.

Туземки, сопровождавшие Литу и Джилан, исчезли в пещере. Он внял понуканиям и, последовав за старухами, оказался на выбитой в скале лестнице. Стены пещеры озарял свет факелов.

— Вниз!

Он опять повиновался. Лестница привела в просторный подземный зал; колонны с грубой резьбой поддерживали балкончики, под которыми тянулись темные боковые проходы. Каменный пол был устлан тростником, шерстяные коврики без орнамента, свисающие с балконов, создавали кое-где укромные уголки. Здесь, как и снаружи, было прохладно, но все-таки на несколько градусов теплее. Больше всего Риса поразило сходство этого помещения с аскетической трапезной в Академии Гильдии. Не хватало разве что современного освещения да окон, выходящих в горы. Сходство усугублял длинный деревянный стол посередине.

На каменных скамьях вокруг стола сидели группками по две-три старухи в одинаковых домотканых платьях. От этой сцены веяло каким-то домашним спокойствием, даже уютом; только заметив на поясе у одной из старых ведьм кинжал, Рис спохватился и насупился.

На людей все взирали с нескрываемым любопытством, однако, в отличие от стегов, с которыми Рису доводилось сталкиваться раньше, эти не улыбались. Странное ощущение — осознавать себя человеком в присутствии инопланетян, на их планете; сколько раз он уже через это проходил — и никак не мог привыкнуть. В самый неожиданный момент акценты смещались, и человек сам становился инопланетянином.

Откуда-то потянуло запахом пищи. От этого запаха у Риса заходили ходуном колени — так силен оказался проснувшийся голод.

Его подтолкнули к одной из колонн. Он оказал сопротивление, получил удар по губам и почувствовал вкус крови. Оказалось, что его усаживают на узкую каменную скамью; стоило ему на нее опуститься, как его руки оказались привязанными к колонне.

Тут до него дошло, до чего он грязен, какое отталкивающее впечатление должен производить — настоящий дикарь, а не ухоженный колонист из Нью-Бомбея, помешанный на гигиене. Он чувствовал запах собственного пота. Несколько дней без ванны давали о себе знать.

Лита и Джилан, в отличие от него, сели вместе с Первой-Среди-Матерей за длинный деревянный стол. С девочками туземки вели себя совсем не угрожающе. Он попробовал, крепко ли привязан, и убедился: веревки слабые и при желании он может освободиться. Однако что толку пытаться, если единственный известный ему выход пролегает по той же лестнице, по которой он спускался вниз?

А потом желание бежать и вовсе пропало: появились старухи с большими сосудами из ореховой скорлупы, подобной той, что Горбун использовал для починки ситара, и принялись раскладывать еду в глиняные миски, причем начали с девочек. Увы, кормить Риса никто как будто не собирался.

Лита, словно уловив его мысли, оглянулась и сказала на чистом стегти:

— Данио тоже голоден.

Первая-Среди-Матерей покосилась на Литу.

— Мужчины здесь не едят, только кипики.

Последнее слово Рис услышал впервые и воодушевился, несмотря на болезненные протесты голодного желудка и явную опасность. От предвкушения скорого разрешения загадки у него забурлила кровь. Фразы, произносимые Первой-Среди-Матерей, были сложнее, чем примитивные восклицания мужчин на базаре. Ни один лингстер не усомнился бы: перед ним находится индивидуум с более высоким коэффициентом интеллекта. Ему было нелегко понимать речь старухи — ведь он привык к языку мужчин. Теперь он догадывался о происхождении ошибки, допущенной на этой планете первыми лингстерами: они установили контакт не с теми, с кем следовало!

— Данио… — Не найдя подходящего стегского слова, Лита закончила по-английски:…лингстер.

У Риса кружилась от голода голова.

Первая-Среди-Матерей взглянула на него.

— Врагимы с Перекрестка Печали говорили нашими словами.

— Я тоже врагим, — заявила Лита, упрямо вздернув подбородок.

Рис не ожидал, что она будет так настойчиво защищать слугу. Она вообще часто его поражала. Удивительным было, к примеру, ее владение стегти: дочь комиссара использовала новое слово так уверенно, словно знала его значение.

Первая-Среди-Матерей встала и приблизилась к нему.

— Врагим. Лингстер, — сказала она.

Будь она человеком, он не сомневался бы, что слышит в ее тоне презрение; но кодекс запрещал делать подобные умозаключения слишком велика вероятность ошибиться.

— Ты знаешь, как делать слова?

В памяти зазвучал голос Горбуна: «Ты понимаешь, как делать слова… Мгновение — и его интуиция совершила скачок между известным и скрытым. Любого лингстера посещало рано или поздно подобное прозрение, счастливая догадка — один из главных инструментов человечества в познании чужих языков.

— Я доставил Матерям душу кипика, чтобы делать слова, — произнес он.

Фраза произвела в каменной пещере ошеломляющий эффект. Матери отложили еду и все до одной уставились на Риса. К туземкам, находившимся в зале, присоединились другие, скрывавшиеся за занавесками, так что всего у Риса набралось не меньше четырех десятков зрительниц с круглыми, как у сов, глазами. Повисла тишина, нарушаемая только стуком детской миски: Джилан была единственной в пещере, кому не было дела до признания Риса.

Он на секунду закрыл глаза, стараясь преодолеть изнеможение и попытаться одержать победу в битве, которая, как он чувствовал, должна была вот-вот разгореться.

Первая-Среди-Матерей вытянула руку ладонью кверху. Рис был поражен выражением отчаянной мольбы у нее на лице.

— Дай!

— Нет.

Она обдумала его ответ, потом повернулась и щелкнула пальцами. Согбенная фигура, вынырнувшая из тени, развязала ему руки. Еще одна аборигенка поднесла ему миску с едой.

Желудок ликовал: идея оказалась удачной.