Варвара Мадоши - Возьмите нас в стаю

Всю шаткую конструкцию «клетки» обвивали листья вьюнка, а еще со всех сторон загораживали широченные листья фиаха, чьи высокие соцветия-елочки напоминали каштан.

Получалось идеальное место: ночью тут было прохладно, зато днем можно было надежно укрыться от всепроникающей жары, от которой, как казалось Тиму, плавились мостовые. И еще Тим мог чувствовать себя здесь по-настоящему один, скрытый от глаз всех остальных за зеленой завесой листвы.

Сначала Тиму предложили спать и жить вместе со всеми. Но это означало, что спальня тоже будет общая — на пятерых (при этом не разделенная даже по половому признаку, мужчины и женщины ночевали вместе; если кто-то хотел уединиться, отгораживался ширмой или занавеской). Тим спросил, нет ли еще какого варианта. Вариант был — какие-то неприлично роскошные апартаменты, что-то вроде президентского люкса. Тим так понял, что это были комнаты, предназначенные для официального визита членов правительства планеты и Совета Галактического Содружества. Причем эти апартаменты находились прямо под землей, в том самом белом административном здании, непосредственно рядом с макетами кораблей. А кому захочется жить под землей?

Так и вышло, что Тим выбрал этот вот то ли балкон, то ли беседку в кроне старого фиаха, у подножия которого стояло общежитие для ученых.

— А если пойдет дождь? — удивленно спросил шемин, который занимался пристраиванием Тима на территории Проекта.

— У меня есть водонепроницаемый сундук для вещей, — сказал Тим. — А все остальное быстро высохнет.

Местный завхоз удивился, но не стал спорить — очевидно, счел такой выбор места обитания чудачеством дикого сороха (каковым, положа руку на сердца, это и было; другое дело, что большинство соплеменников тоже сочло бы Тима чудаком).

А он остался своей квартирой более чем доволен. Здесь Тим только ночевал и просыпался; большую часть времени он проводил либо у местных справочных терминалов, которые работали лучше и быстрее, чем его планшет, либо на чем-то вроде семинаров по обмену опытом, либо в спортзале и на пробежке с Джеком. И такой образ жизни его более чем устраивал. Особенно с учетом реабилитации после ранений.

Ранения, кстати, зажили совершенно. Что зажить почему-то никак не могло, так это отношения с Таней.

Нет, Тим ее, конечно, ни за что не винил. Он прочел все какие мог отчеты о той ночи, и узнал, что она, действуя довольно глупо и очень по-любительски, даже пыталась землян спасти… и, в итоге, если и не спасла их в самом деле, то почти наверняка ускорила спасение. А уж Тима, Джека и Данилову точно избавила от «переписывания» резервной копией. Тим не знал, как Даниловой, но ему бы самому точно такой судьбы не хотелось.

Также он знал, что шемин-мингрели как раса не виноваты в случившемся. Любой народ рождает своих экстремистов и фанатиков. Люди так устроены, что всегда готовы обменять этот народ — всех немцев за Освенцим и Треблинку, всех американцев за войну с террором, всех малайцев за Островной геноцид, всех русских за «серую революцию»… А уж сколько национальных стереотипов в пределах многонациональных государств — и не сосчитать! Все это тянется оттуда же: из нестерпимого желания древней обезьяны защитить свою территорию от чужаков и тех, кого она чужаком сочла.

Но что хорошо для обезьяны, для мыслящего существа ведет к отрицательным последствиям, все так.

И еще: даже если принять фашистскую максиму, что народ своей культурной средой или своим менталитетом порождает преступников определенного пошиба, то все равно шемин-мингрели на этом фоне смотрелись удивительно мирно. Ведь защитники животных, напавшие на посольство, специально выбрали такой метод воздействия, чтобы ни в коем случае не убить людей непоправимо…

Эти мысли смешили и самого Тима: убить непоправимо! Ну и мысли пошли. Сам он всегда убивал весьма качественно, если приходилось. Сворачивал шеи, например; хруст позвонков правда довольно громкий, хотя, казалось бы, тогда, в снегу, он не должен был его услышать за шумом их драки…

Да, что-то в нем явно разладилось. И прежде всего в отношениях с Таней, как ни странно. Он не мог так же беззаботно шутить с ней, как раньше. Уважал ее по-прежнему — да. Наслаждался ее обществом — да. Доверять… даже, пожалуй, странным образом, больше доверял: теперь он знал, что она-то уж точно не побоится встать за него вообще и за людей в частности. Даже если будет одна против всех — не побоится.

А вот быть таким же открытым, как раньше, не мог. И в чем тут дело — тоже не понимал. Может быть он тоже просто тосковал, как Джек, и все никак не мог понять, с чем же связана эта тоска…

Перед тем, как переселиться в штаб-квартиру Проекта окончательно, Тим еще, разумеется, какое-то время прожил в посольстве — улаживал необходимые формальности, организовывал свой отъезд. Тогда же он настоял, чтобы Баум сделал полное обследование Джека.

Ветеринар честно старался, взял множество анализов… и ничего не нашел. Пес просто хандрил.

Тим даже задумался, уж не могло ли так сказаться на нем пребывание в перпендикулярной реальности… Но нет, вряд ли: в конце концов, на космических кораблях Джек налетал немало, а там перпендикулярная реальность та же самая. Да и до сих пор никакие исследования не показывали вред для живых существ.

То утро поначалу ничем не отличалось от прочих: оно также началось с пения дотуша, удивительно берущего за сердце, и продолжилось путешествием в коттедж, где на полупостоянной основе жили Таня и еще трое ученых: один лингвист и двое инженеров — как подозревал Тим, военных инженеров, но точно ему не сообщили.

Обычно, когда Тим выходил из душа, шемин-мингрели уже сидели за круглым столом в маленькой кухне, оживленно завтракали — их нэли тоже принимали посильное участие, частенько разбрасывая зерна по всей кухне. Шемин-мингрели любили есть все вместе, хотя, насколько знал Тим, не прикладывали никаких специальных усилий, чтобы синхронизировать свои расписания. Они принимали присутствие Тима как должное: только поначалу он ловил в них некоторое напряжение. Так что обычно ему пододвигали стул, наливали травяного сока, клали перед ним лепешку или пододвигали миску с салатом.

В этот раз, однако, Таня сидела одна. Даже, кажется, она уже поела, потому что тарелка с остатками завтрака стояла прямо перед ней, а сама она читала что-то с планшета.

— Где все? — удивился Тим. — Я что, настолько проспал?

— Нет, ты не проспал, — Таня посмотрела на него с юмором. — Просто ты опять забыл, что сегодня выходной. В выходной нормальные люди встают пораньше и уезжают заниматься приятными делами. Вот все и разъехались.