Павел Кузьменко - Система Ада

Двоих пленных заперли в небольшом гротике, куда вел узкий лаз. Заперли, то есть просто завалили вход камнями и поставили возле него часового. Шмидт и Савельев остались в темноте. Из штрека пробивалась лишь узенькая полоска света.

- Что ж теперь будет-то? - вздохнул Шмидт. - Слезоточивый газ начали применять. Там и до нервно-паралитического дойдет. Вымрем, как эти...

- Какого нервно-политического? - спросил Савельев.

- Нервно-паралитического... Саш, ты что?

Ему не было видно глаз давнего товарища по этому страшному приключению. Но очень хотелось посмотреть в них. Можно ли еще что-нибудь по ним прочитать? И очень хотелось спросить Сашу: помнит ли он имя своей матери? Или домашний адрес?

- Я твердо решил, и ничто меня не поколеблет, - прошептал Савельев, тронув Шмидта за плечо, - ничего не выдам проклятым врагам. Буду держаться с мужественным героизмом. Ведь родина нас не забудет, да, товарищ впередсмотрящий?

- Да, товарищ впередсмотрящий, - невидимо кивнул Миша и вдруг спросил: - Товарищ Савельев, а если нас будут пытать, чтобы мы выдали проклятым дудкам военную тайну и пытка будет невыносимой, мы мужественно погибнем с именем Зотова на устах?

- Нет, товарищ впередсмотрящий! Мы прозреем от наших политических заблуждений и возьмем на вооружение бессмертное учение товарища Дудко, великого вождя и учителя всего прогрессивного человечества. Убеждение в том, что дело Дудко живет и...

- Саш, ты в своем уме?

В ответ раздалось только отчаянное почесывание в грязной педикулезной голове.

- Саш, я тебе последний раз предлагаю. По-моему тут все равно кому признаваться, что дудковцам, что зотовцам. Надо сказать о том, что мы знаем, где погиб Крот. Пойдем туда показывать и попробуем удрать, вооружившись фонарем. Главное - пройти через тот туннель, где время не движется... Только я без Катьки не пойду. Надо и ее как-то взять. Сказать, например, что...

- Пораженческие разговоры, впередсмотрящий, то есть казак Шмидт, в условиях военного времени и нарастающей агрессии со стороны зотовских подпевал мирового империализма? Предательство светлых идеалов учения товарища Дудко, за которое отдали свои жизни лучшие сыновья и дочери отчизны? Я вас убью своими собственными трудовыми руками, товарищ предатель.

И тут, воспользовавшись темнотой; бывший студент действительно накинулся на Шмидта и попытался схватить его за горло. Мише с трудом удалось оторвать от себя цепкие сильные пальцы. Поднялась возня, сопровождаемая яростным пыхтением и шумом камней, раскатывающихся из-под ног.

Часовой услышал это и, немного освободив вход, посветил внутрь фонарем.

- Тю, подрались, как пауки в империалистической банке. Вот зараз шмальну из автоматического оружия, будете знать, чертяки, как агрессию тут разводить.

Дерущиеся мигом раскатились в стороны.

- Дурак ты, Сашка, - тяжело вздохнул Михаил. - Дурак ты, потому что позволил себе все забыть.

-- Изменник родины, зотовец, - прошипел Савельев.

- А может, и не дурак. А, напротив, счастливый человек.

Организм Екатерины оказался безнадежно испорчен цивилизацией. Местные подземные бабы рожали безо всяких правил гигиены, в условиях постоянного авитаминоза, не видя божьего света, с безотказностью фордовского конвейера. Не все дети выживали. Но тем, кто через год после рождения выходил из родильного подразделения в "большую жизнь", находилось в ней место. Их возраст уже соответствовал примерно десятилетнему земному. Мальчики покрепче задерживались в зоне быстрого времени, обучаясь на боевых пульников, а девочки покрепче - на матерей-героинь. Понятно, что сии науки не требовали многих знаний. Все же прочие обоих полов становились трудовыми бульниками, и жизнь человеческого термитника продолжалась.

На следующий же день после того, как ее поместили в это .чертово родильное подразделение, Екатерина почувствовала себя плохо. Организм с трудом приспосабливался к новым темпоральным условиям. Женщина ничего не могла есть, ее тошнило, рвало, сердце стучало, как сумасшедшее, готовое выскочить на свободу.

Туповатые постоянные обитательницы этого места смотрели на нарушительницу покоя в недоумении. Обычно в подобных серьезных случаях к женщинам применяли радикальные методы лечения. Например, приходили двое санитаров поздоровее и в сопровождении двоих автоматчиков относили больную на нижний, секретный уровень, в Соленую пещеру, и там, ловко опрокинув носилки, оставляли. Там больные выздоравливали настолько, что обратно уже никто не возвращался.

Но на этот раз командир родильного подразделения рулевая Здоровых не на шутку перепугалась. Медсестра, явившаяся доложить в личный грот рулевой, располагавшийся, разумеется, вне зоны ускоренноговремени, застала начальницу в недвусмысленной позе, оседлавшей адмирала Двуногого, распростертого прямо на шатком письменном столе.

- Кзотова будь готов! - нимало не смущаясь, воскликнула юная военная медичка.

- Аа... - невнятно донеслось от спаривавшихся, но медсестре послышалось бодрое согласное "Ага".

- Товарищ рулевая...- но тут девушка узнала непрерывно ёрзавшие по обшарпанному дерматину стола хромовые сапоги. - Товарищ адмирал, разрешите обратиться к товарищу рулевой.

- Аа... - снова невнятно.

- Товарищ рулевая, вновь поступившей в наше передовое подразделение рулевой Зотовой, несмотря на большие успехи в деле социалистического соревнования и новые рубежи, плохо. Она, кажется, умирает.

-Что?

Рулевая Здоровых тут же остановила свои движения и обернулась на вошедшую. Та перевела взор, невольно задержавшийся на могучей заднице начальницы, на лицо последней, с которого постепенно сползала румяная улыбка.

- Что ты сказала?

- Тетя Зоя, - вдруг пролепетала медсестра, - этой самой Зотовой плохо. Вы сказали, что она особая.

- Ага. Иди. Я сейчас.

Выходя из грота, девушка услышала за спиной голос тети Зои Здоровых, в котором истома причудливо переплеталась с тревогой:

- Товарищ адмирал, ударными темпами, навстречу достойному завершению половой вахты, без возможного зачатия, марш!

- Так то-о-о-о...

Подсознание адмирала тоже зафиксировало доклад дсестры. А когда он, кряхтя, слез со стола и принялcя застегиваться, то дошло и до сознания.

- Товарищ... Зой, это что, надо доложить самому?

-- Скорее, болван.

Через час у постели Кати появился адмирал Двуногий, неловко, даже с некоторой опаской державший в руках нечто невиданное. Это был легчайший на вид, приятно шуршавший пакетик из непонятного полупрозрачного материала с яркой картинкой и надписью на непонятном, явно империалистическом наречии. Но то, что он оттуда извлек, поразило еще больше, просто приковало взоры всех присутствовавших. Три ярко-оранжевых шарика на краю Катиной кровати излучали внутренний свет, подобно трем субтропическим солнышкам, неведомо как закатившимся в это глухое темное подземелье. А какой они источали запах! Хоть родину продавай за такой запах.