Кэролин Черри - «Если», 1994 № 05-06

Это имя вызвало шепот одобрения, хоть и роднило Беннета с самим Солнцем. Обхватив себя руками, хиза дрожали от волнения. Так было всякий раз, когда Атласка рассказывала эту историю.

— Но хиза не покинули Беннета-человека, нет-нет. Они работали вместе с ним, спасали мельницу, а потом старая река, она всегда злилась на людей и хиза, а тогда совсем рассвирепела, потому что люди Лукаса оголили ее берега и стали отнимать воду, а мы предупреждали Беннета, нельзя доверять старой реке, а он выслушал нас и все равно ушел, а мы, хиза, мы работали, чтобы не пропала мельница и не горевал Беннет, а старая река все поднималась и начала ломать сваи, а мы закричали Беннету: быстро-быстро возвращайся за хиза, которые остались работать. Я-Атласка, я тоже там была, я видела. — Она возбужденно ткнула себя в грудь большим пальцем и дотронулась до Синезуба. — Мы, Синезуб и Атласка, мы видели, мы побежали помочь хиза, а Беннет и добрые люди, его друзья, тоже побежали туда, все-все, но их выпила старая река, и мы прибежали слишком поздно, все прибежали слишком поздно. Плотину сорвало, а Беннет кинулся в старую реку выручать хиза. И река выпила его и людей, которые были с ним. Мы кричали, мы плакали, мы умоляли: старая река, верни Беннета, но она все равно забрала его, всех хиза вернула, но Беннета-человека и его друзей забрала. Все это у нас перед глазами. Он умирает, руки тянет к хиза. Доброе сердце толкает его на смерть, и старая река — плохая старая река — выпивает его. Потом люди нашли его и закопали, а я воткнула в землю над ним палки-духи и оставила дары. Я и мой друг Синезуб, мы прилетели сюда, потому что пришло Время видеть дом Беннета.

Вновь раздался восхищенный шепот, и низовики вокруг Атласки закачались. На глазах у них блестели слезы.

Затем произошло нечто удивительное. Глядя на Атласку и раскачиваясь на ходу, сквозь толпу пробралось несколько старожилов Верхней.

— Он любил! — торжественно произнес один из них. — Он любил хиза!

— Это так, — запинаясь, подтвердила Атласка. Ее застигло врасплох вмешательство незнакомца, пожелавшего разделить бремя ее сердца. Ощупав свои узелки с дарами-духами, она достала и расправила тонкими пальцами яркий лоскут. — Вот он, дар-дух. Имя, которое дал мне Беннет-человек.

Снова закачались тела, зазвучал одобрительный шепот.

— Как тебя зовут?

Прижав к груди дар-дух, она смотрела на спросившего. Горло сжалось, по коже бегали мурашки. Незнакомец оказывал ей великую честь!

— Ее-Видят-Небеса. А люди называют меня Атлаской. — Она погладила Синезуба.

— Я — Солнце-Сияет-Сквозь-Облака, — назвал себя он. — Друг Ее-Видят-Небеса.

Вокруг Атласки собрались уже все незнакомые хиза, слышался их благоговейный шепот.

— Мы слышали рассказ о Беннете-человеке, которому ты дала имя Он-Выходит-Из-Света. Да, хорошим был этот человек, и хорошие дары принесла ему ты. Мы приветствуем тебя, Ее-Видят-Небеса, и рады тебе на Верхней. Слова твои согрели нас, согрели наши глаза. Долго мы ждали!

Атласка качнулась вперед, выражая почтение к возрасту и великой вежливости собеседника. Голоса вокруг звучали все громче.

— Это Старый, — шепнул ей сзади Дылда. — До сих пор он с нами не говорил.

Старый сплюнул и неторопливо почесался.

— Рассказчица говорила мудро. Ее Путь останется во Времени. Она ходит с открытыми глазами, а не только с открытыми ладонями.

Атласка испуганно присела. Остальные ахнули, подаваясь назад.

— Мы чтим Беннета Джасинта, — сказал Старый. — Он сделал так, что нам тепло слушать о нем.

— Беннет наш, — уверенно заявил Дылда. — Человек Нижней. Это он прислал меня сюда.

— Он любил нас, — сказал кто-то, а другой добавил: — Мы любили его.

— Он защищал нас от людей Лукаса, — сказала Атласка, — а Константин-человек — его друг. Константин дал мне прилететь на Верхнюю, провести здесь мою Весну… Мы с ним познакомились у могилы Беннета. Я полетела к Великому Солнцу, чтобы увидеть его лик, увидеть Верхнюю. Но мы видели только машины, Старый, а Великого Света не видели. Мы работаем, много-много. У меня и у моего друга нет ни цветов, ни холмов, но мы ждем. Беннет говорил, здесь хорошо, здесь красиво, и Великое Солнце совсем близко. Старый, мы будем ждать. Мы хотели увидеть красоту, но не увидели. Говорят, люди прячут. Но мы все еще ждем. Старый.

Наступила долгая пауза. Старый покачивался взад и вперед. Наконец он протянул костлявую руку.

— Ее-Видят-Небеса, то, что ты ищешь — здесь. Мы там были. Красивое — там, где человек встречается со Старыми, и мы видели. Да, на это место взирает само Солнце, Беннет-человек не обманул тебя. Но там есть такое, от чего заледенеют твои кости. Мы не станем открывать тебе тайны — тебе еще рано, а то ты потеряешь ум. Глаза твои не видят. Но Беннет-человек тебя позвал. Ах! Долго мы ждали! Долго-долго. Но вот пришла ты и согрела наши сердца, и мы рады тебе.

— Сеет! — воскликнул Старый. — Ты Верхнюю не видишь. Мы помним красоту равнин, я видел их. Спал и смотрел на них во сне. Но красота Верхней… не для наших снов. Ты рассказала нам о Беннете Джасинте, а мы расскажем тебе о той, кого ты еще не видела — о Лили. Так ее назвали люди. А мы — Ей-Улыбается-Солнце, и она — Великая Старая. Ей намного больше весен, чем мне. Люди увидели наше и оно осталось у них — там, в тайном месте, где светло-светло, и там спит женщина… К ней спускается Солнце… а она не шевелится, так сладок ее сон. Она купается в лучах, Солнце согревает ее глаза, для нее пляшут Звезды. На стенах перед ней — вся Верхняя. Может, сейчас она смотрит на нас. Ее лик повернут к нам. Великая Старая ухаживает за ней, любит ее, эту святую. Ее любовь хороша, хороша, ей снимся все мы, вся Верхняя. Она всегда улыбается Великому Солнцу. Она — наша. Солнце-Ее-Друг — так мы назвали ее.

Слушатели ахнули, узнав, что кто-то может дружить с самим Солнцем. Вместе с ними ахнула Атласка, обхватившая себя за плечи.

— А мы увидим ее? — спросила она, стуча зубами.

— Нет, — твердо ответил Старый. — К ней ходит только Лили. И я. Да, я был там один раз. И видел ее.

Глубоко разочарованная, Атласка отшатнулась.

— А может, ее там нет? — спросил Синезуб.

Старый прижал уши, и все вокруг затаили дыхание.

— Время пришло, — сказала Атласка, — и мы прошли путь, Старый, мы поднялись очень высоко, но не видели еще ни красоты, ни Спящей, ни лика Солнца.

Старый пожевал губами.

— Ты пойдешь, — пообещал он. — Мы тебе покажем. Сегодня вечером. В другие вечера пойдут остальные… если не побоятся. Ты увидишь это место. Люди уходят оттуда ненадолго, всего на час, так они меряют время. Я умею узнавать время. Пойдешь?