Владимир Журавлев - Обыкновенные инопланетяне

— Дети Болдуина, — неожиданно для самой себя ляпнула Кошка Мэй.

— Болдуин — сказка южных морей! — рассердилась нюйка. — Не было такого! И детей его не было!

— Болдуина не было, — вдруг подал голос мастер Мень. — А орден воинов динго — был.

Нюйка пренебрежительно махнула пальцем.

— Болдуин — древняя легенда, — упрямо сказал здоровяк. — Мудрец, решивший, что понятие справедливости вшито в саму ткань мироздания. У него были ученики. Звались — Стражи гор. Защитники справедливости. Тоже — древняя легенда. А у них — свои ученики. И вот они не легенда. Орден воинов динго, так звали учеников. На востоке континента помнят орден, и на севере помнят. В плавнях не помнят, но о чем вообще помнят в плавнях? О Кошке Мэй помнят, о Яне Хэке немного, а о Руфесе уже нет.

— Орден динго — сказка!

Здоровяк усмехнулся.

— Сказка, да. Но такая сказка, что поступишь не по справедливости, и простой абориген чуть не убивает мастера единоборств. А так — сказка, согласен весь.

И мастер Мень уважительно качнул пальцами аборигену Саше, сидевшему с отсутствующим видом в стороне.

— Саша — воин ордена динго? — уточнил гвардеец.

Здоровяк в затруднении повел пальцами.

— Поняла вся! — вдруг радостно сообщила госпожа Тан. — Орден воинов динго — защитник этого мира. И "Призрак" с планеты Крылатых Властителей — еще больше защитник! Очень хорошо, даже здорово!

— А Саша знает, что он боец ордена, который сказка? — оживился гвардеец Чень.

— Мэй Мао, я говорила, что у тебя хороший телохранитель? Скажу еще: нравится он мне! Берегись, подруга, уведу телохранителя! Сашу увела — и гвардейца уведу. Хороший друг, лучше не пожелаешь! Ответ таков: не важно, что знает Саша, важно, что узнают господари. А я скажу господарям, что мир под защитой. "Призраки" Крылатых Властителей его берегут, разве нет? Все видели, что берегут. А где "Призраки", там и сказочному ордену местечко найдется. Надо мне, чтоб господари не шлялись по другим мирам, не жили. Опасно это, очень-очень опасно. Пусть в горах блаженствуют господари и не мешают нам править-руководить. Скажу господарям — мир под защитой. И пусть блаженствуют. А чтоб поверили господари, у точки входа боевиков профсоюзных поставлю, чтоб стреляли всех профсоюзные боевики. Уже поставила.

Нюйка встала и холодно огляделась.

— А чтоб еще больше в защиту поверили, и с другой стороны пострелять надо. Командир сильной полиции — очень опасный командир, стрелять такого надо быстро. Вот, пришла за Кошкой Мэй. Хорошо стреляет Кошка, видела-знаю. Стрельнет Кошка в командира, и мир — ваш. Живите в блаженстве. Власть в плавнях заберу — живите и в плавнях в блаженстве. Мы одной крови, вы и я, мы договоримся. С принцессой нет, а с вами сразу да. Идет Кошка Мэй?

— Сканеры… — пробормотала в затруднении Мэй Мао.

— Пусть смотрят. Не увидят. Вывела Кошку Мэй из всех списков. Стрельнуть — и обратно. Идет Кошка Мэй?

— Согласна вся.

— Не согласен весь! — сердито сказал гвардеец. — Мэй Мао больна! Мэй Мао вода нужна, и еда теплая, и спать на мягком! Не пойдет Кошка!

Женщина неуверенно шевельнула пальцами, но промолчала. Не настолько она была больна. Убивать точно могла, особенно командира сильной полиции. Сильная полиция — это отравные газы, бронированные леталки, это погибший ребенок Робкой Весны, убивать сильную полицию хорошо и приятно! Но мастер Чень сказал нет, а если мастер Чень сказал нет… вот и промолчала Кошка.

— Тогда еще придут, ждите, — невинно предупредила госпожа Тан. — Принцесса погибла, и кто вас защитит? "Призрак"? Но он один "Призрак", а мы энергостанцию не забросим, и заснет энергетический боец.

— Орден воинов динго, — негромко сказал Мень и встал. И всем стало немного страшно, таким грозным показался мастер единоборств.

— Мэй Мао, только тебе — представляюсь весь. Мень. Просто Мень. Воин ордена динго. Защитник справедливости.

Мэй Мао возмущенно всплеснула пальцами. Здоровяк Мень неуловимо улыбнулся.

— Тот, кто сказка? — ухмыльнулся гвардеец.

— Почему нет? Очень удобно, иногда забавно. Идет госпожа Тан? Или не идет, темноты страшится?

— Куда на ночь глядя? — внезапно возмутился абориген Саша.

Госпожа Тан обвела всех вопросительным взглядом.

— Абориген, — извинилась за Сашу Мэй Мао. — Не знает-не понимает, откуда мы.

— Лао Саша! — радостно сообщила нюйка. — Знай, мы из другого мира!

— Да знаю я, что из Арктура, не дурак! Куда на ночь глядя, да еще с молоденькой девочкой? Совсем сдурели косоглазые? Отсюда до вашего Китая, как… как до Китая по-пластунски, блин!

Мэй Мао открыла рот, попыталась подобрать слова… и махнула пальцами. Смотрит абориген, а не видит, что тут поделаешь. Пусть косоглазые. Пусть китайцы, что бы это ни значило. Если подумать, какая разница? Вот то-то.

Часть третья

Рабочая одежда упала к стенке у входа. Штанины остались лежать жестким коробом. Бетон, мать его. Когда приходил бетон, он всегда устряпывался до невозможности. Миксер, четыре с половиной тонны, брызги из желоба во все стороны, что тут поделаешь.

Он качнул головой и честно себя поправил: кое-чего поделать можно было. Можно было не торопиться, например, как ребята на соседней стройке. Если не торопиться, вполне можно остаться чистым. Не лезть с ногами в бетон, чтоб разгрести побыстрее. Не подходить к желобу, пока работает миксер, тоже можно. Но для этого надо заставлять шофера останавливать миксер, брать бетон маленькими порциями. А это — время, и немалое. А время — это деньги шофера. Соседям на деньги шофера было наплевать, и они оставались чистыми. И уходили со стройки посмеиваясь, когда он уползал. Своя рубашка ближе к телу? Да, но… противно. И он продолжал лезть под желоб, и в бетон, чтоб отпустить машину побыстрее. А шофера за это над ним тихо подсмеивались — и презирали, между прочим, как лоха, не умеющего отстаивать свои интересы. А, наплевать! Есть же водные процедуры, к которым его приучила Худышка Уй. Бетон смыть нетрудно. Одежда, правда, быстро портится, цемент разъедает нитки, а что творится с обувью, вообще страшно представить. Ну, в следующий раз возьмет на бетон что поплоше.

Прохладная вода резко остудила голову, щипнула кожу — и накатила легкость. Вот то-то. Мудрые люди эти китайцы. Древняя цивилизация, говорят. Они за короткое время принесли в его жизнь столько нового. Разукрасили ее своими проблемами, переживаниями, поисками. Сделали жизнь — жизнью. Вот, приучили к гимнастике. Кошка Мэй, правда, честно предупредила, что опасно это, что на всю жизнь теперь. Мол, бросишь гимнастику — плохо будет. Можно даже помереть. Ну-ну. Мэй Мао — умная Кошка, но иногда такое ляпнет, что даже мастер Чень не может удержаться от улыбки. Особенно — мастер Чень. Хотя вообще-то он трясется над Кошкой, как над хрупким сокровищем, на шаг не отходит. Ага, и спит рядом. И ушел с ней вместе, не слушая возражений. Куда они подались, интересно? Куда-то. Туда же, куда ушла Худышка Уй, наверно. Пришли, когда некуда было идти, и ушли, когда нашелся лучший вариант. Что они забыли в недостроенном доме маскулина-неудачника? Ничего.