Сергей Челяев - Ключ от снега (Ключи Коростеля - 2)

Старшина балтских таинников Озолинь был на самом деле Озаринем членом таинственного ордена рыцарей-храмовников. В его отряде был и ещё один человек храмовников, о котором старшина ничего не сказал ни в первую, ни во вторую встречу с Ткачом, ни даже потом, когда друид остался в отряде ожидать корабля на материк.

Ткач любил наблюдать, умел видеть и подмечать, а самое главное - умел делать интересные и далеко идущие выводы. Он довольно-таки быстро сообразил, что старшина разведчиков Озолинь и рыжий таинник по имени Ивар связаны меж собой какими-то интересными и невидимыми постороннему глазу ниточками. Сопоставив наблюдения за каждым по отдельности, долговязый друид уверился в мысли, что Озолинь и Ивар - одного поля ягоды. Это его весьма заинтересовало. В таких случаях Ткач сам напоминал себе гончую, у которой чуть ли не слюнки текут от предчувствия близкой добычи. Более того, он решил, что целых два храмовника, тайно присутствующие в стане балтских дружин, на один небольшой отряд разведчиков, - это, что ни говори, многовато. Храмовники явно присматривались к балтской дружине, а это означало только одно: монашествующие рыцари испытывают к балтам какой-то, без сомнения, далеко идущий интерес.

Свой собственный интерес, помимо задания учителя встретиться с представителями храмовников, был тогда и у Ткача. Однако он предпочитал помалкивать, видя подозрительность Озолиня, так и не уяснившего, каким же образом его отыскал на острове Ткач. Тем не менее, признать сейчас в незнакомце, так ловко подкравшемся к нему в лесу у обрыва, проклятого разведчика, Ивара-предателя, которого молва уже не раз похоронила, было для Ткача поначалу превыше его сил и разумения.

Справившись с первым ошеломлением и удушьем, друид мгновенно собрался внутренне и решил попробовать наудачу, рискнуть. Поэтому он послушно молчал, пока ему не разрешали говорить, но как только у него появилась эта возможность, Ткач ухватился за неё с молчанием обреченного, но при этом - с холодным сердцем и трезвым рассудком. Неизвестным образом возникший или воскресший в лесу Ивар убедился, что напарник душегуба исчез, брезгливо глянул на друида и вынул у него изо рта импровизированный кляп в виде большой шишки. В тот же миг друид откашлялся и быстро заговорил.

- У меня в заплечной котомке, там, в кустах, где был мой напарник, есть маленький кожаный кошелек. Он лежит в боковом кармане мешка. Достань оттуда то, что в нем лежит.

- А что там должно лежать? - лицо рыжего склонилось над ним. - Часом, не змея ядовитая?

Некоторое время Ткач смотрел снизу вверх на рыжего, рассеянно поигрывающего своим страшным ножом у него перед носом. Затем медленно приоткрыл сухие губы и даже нашел в себе силы усмехнуться, стараясь сыграть спокойную уверенность.

- Ни один яд не живет так долго, как память.

По лицу Ивара пробежала тень, и друид с удовлетворением отметил, что попал рыжему в самое больное место.

Ивар не спеша встал, проверил путы, стягивающие тело плененного друида, и быстро направился в малинник. При этом он внимательно смотрел по сторонам на случай какого-либо подвоха. Через минуту Ивар вернулся, держа в руках кожаный кошелек. Открыв его, рыжий достал маленький легкий перстень, который тут же тускло блеснул в лучах заходящего солнца.

- Что это? - спросил бывший разведчик.

- Ты должен знать, - слегка приподнявшись, коротко ответил, как отрезал, друид и, словно вмиг обессилев, откинулся на траву.

- Ты знаешь меня? - сосредоточенно разглядывавший перстень Ивар встревоженно поднял голову. - Откуда, душегуб?

В голосе бывшего разведчика Ткач расслышал нотку удивления и сразу приободрился.

- Я был в вашем отряде у Озолиня перед битвой, - сказал Ткач. - Ты там редко появлялся, все больше оставался в своей избушке. Но я тебя запомнил. Мы с тобой сражались на одной стороне.

И после паузы Ткач добавил.

- Я не верю в твое предательство, проклятый Ивар. Ивар-разведчик. Ивар несчастный.

Некоторое время рыжий молчал, поигрывая ножом. Затем он посмотрел на перстень, поднял его в руке, полюбовался золотой игрой в лучах заходящего солнца и спросил.

- Зачем ты дал мне эту штуку, душегуб?

- Я не душегуб, - покачал головой долговязый друид. - Тебе ведь тоже приходилось убивать, верно? И это случалось совсем не обязательно в бою, лицом к лицу? Это работа.

- Нет такой работы - убивать беспомощных и безоружных, - жестко промолвил бывший разведчик.

- Работа бывает разная, - не согласился Ткач. - И чаще всего нам приходится просто её выполнять, а не думать, насколько это правильно. А этот перстень перед смертью мне дал твой командир.

Ткач лгал вдохновенно, вплетая в ложь нити правды, и в голосе его было столько горечи и неподдельной искренности, что бывший разведчик на мгновение заколебался. Ткач это увидел и понял: сейчас решатся его жизнь и судьба.

- Зачем старшина дал тебе свой перстень?

- Он дал его в ночь перед боем и сказал, что я должен показать перстень его человеку, и тот выполнит все, что я ему прикажу.

- Все это уже давно быльем поросло, - покачал головой Ивар. - И я теперь уже не храмовник. Я - легенда этого острова. Горькая легенда и страшная сказка, которой на ночь пугают детей, обещая, что придет рыжий злодей, из-за которого пролились реки крови.

- Ты ведь знаешь, как все было на самом деле... Я тоже, - наугад сымпровизировал друид и не ошибся.

- Если это и так, то что же? - спросил рыжий, по-прежнему не расстававшийся со своим ножом. Только теперь мысли его вдруг стали для Ткача непроницаемыми.

- Это значит, что тебе придется отпустить меня на веру и не задавать никаких вопросов, - в голос друида вновь вернулись присущие ему начальственные интонации. Он знал, что развязность - его бич, но ничего с собой не мог поделать - Ткача постоянно заносило. Однако друид интуитивно понимал, что он на верном пути, и внутренне уже ликовал.

- Озолинь не нашел ничего лучшего, как отдать тебе свой перстень?

Ткач на добрую минуту закашлялся: на самом деле он напряженно решал, не сказать ли бывшему разведчику, что Озолинь хотел назначить его своим преемником. Перстень храмовника явно означал его высокий ранг в иерархии рыцарей-монахов, и передача его другому вполне могла давать такие полномочия. Но, поразмыслив, Ткач все-таки не стал рисковать и, прокашлявшись, выпалил.

- Этот перстень - моя охранная грамота. Так мне сказал Озолинь.

Теперь рыжий в свою очередь задумался. Наконец он решился, быстрым движением ножа развязал (а не разрезал!) хитроумный узел, связывающий путы на теле Ткача, и, сильно встряхнув друида, посадил его на землю.

- Допустим, я в это поверил, - размышлял вслух бывший разведчик. - Не тебе, конечно, а перстню. Я знаю это золото. Но если я тебя отпущу, это будет означать, что ты немедленно уберешься с этого острова и не будешь здесь больше никого убивать. Потому что тут и без тебя хватает смерти. Твои дела мне неведомы, но сдается, что парень, которого ты тут собирался лишить жизни, вряд ли заслуживает такой участи. К тому же убивать безоружного не делает чести тебе, обладателю перстня храмовника. А здесь больше не будет смертей. Это говорю тебе я, а в моих правилах всегда сдерживать свои обещания.