Константин Волков - Марс пробуждается. Том 2

Дилогия Волкова создавалась в рамках проекта «Н», который двигал и ракетно-космическую технологию. Тотальная доступность пространства — общая для космонавтики и научной фантастики — стала возможной именно с помощью ракет. Отметим, что традиционная литература путешествий, будь то морское, воздушное, сухопутное, комбинированное (вокруг света) путешествие или даже обычная прогулка, основана на формуле взаимодействия движения со средой — фундаментального условия, которое нарушалось в случае транспортировки героев в пустоте. Ракета — идея автономного и безопорного движения, сделавшая реальной космонавтику, — отменяла понятие среды и требовала от писателя новой адекватности, которой было не на что опереться в традиции, точно так же, как космическому транспорту было не на что опереться в вакууме. Ракеты писателя Волкова конструировались в эпоху, когда никто, за исключением небольшого числа специалистов, не знал, как выглядит и функционирует настоящая ракета: вся информация о запусках была строго засекречена, фотографии пусковых установок и стартов в прессе не публиковались, тем более не предавались огласке даже самые общие сведения о конструктивных особенностях космических ракет — грузоподъемности, мощности, используемом топливе, количестве ступеней, размере и т.д. Все это появится, но позже, в середине 60-х, после полета Гагарина и появления космической журналистики, которая и возникла-то на волне общественного любопытства, этой самой секретностью чрезмерно разогретого.

Очевидная асимметрия между идеями автора и принципами ракетостроения, известными в то время, у современного читателя может вызвать улыбку. С другой стороны, требование новой адекватности породило блестящие предвидения, которые полностью совпали с космическими проектами, реализованными или только сформулированными позже литературных. Эти совпадения, которые мы перечислим ниже, поражают, учитывая, что даже образы реальных космических устройств были в то время вне публичной досягаемости. Но это лишь подтверждает тотальность проекта «Н», на короткое время сумевшего сплавить инженерные и литературные амбиции в единое целое.

Первое, что бросается в глаза в ракетах Волкова, — их универсальность. Ракета отменяла все предыдущие способы передвижения, став транспортом par excellence. Ракеты летали везде — в вакууме и в атмосфере, на Земле и других планетах, делая среду передвижения — традиционный источник препятствий и объект литературного внимания — абсолютно несущественной

Как и многие фантасты, Волков не различал еще понятий «ракетного носителя» и «космического корабля», хотя имел представление о принципе многоступенчатого разгона: в «Звезде утренней» космический корабль, который полетит к Венере, разгоняется с Земли «ракетой-маткой», но по сути он является той же ракетой, только очень тяжелой и нуждающейся в дополнительном средстве ускорения. «Постройка космического корабля стала всенародным делом, — пишет Волков, и тут же уточняет: Каждый считал своим долгом и почетной обязанностью помочь в сооружении гигантской ракеты».

Гигантизм объяснялся не только настроением эпохи (на стапелях громоздится циклопический атомоход «Ленин», его введут в строй в 1959 г.), но внушительным количеством окислителя и рабочего вещества, которые требовалось взять в дорогу: о компактных ядерных электрореактивных двигателях Волков ничего не знал (они появятся позже у Стругацких, а предварительные разработки ЭРД будут сделаны в ОКБ-1 группой Михаила Мельникова в начале 60-х). Однако, решил проблему иначе, придумав новый тип сверхэффективного двусоставного топлива из бороводородов и фтора: советская химия обожала тогда соединять несоединимое, регулярно докладывая о получении веществ с экзотичными свойствами. Так, герой «Утренней звезды» профессор Красницкий специализировался, как указывает осведомленный в прикладных терминах автор, на модных тогда высокомолекулярных соединениях (страна нуждалась в новых пластмассах) и металлорганике. Заметим, что такие откровенно гипотетичные субстанции, как «анамезон» (вещества с разрушенными мезонными связями ядер), на котором летали звездолеты Прямого Луча в «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова, практичный Волков игнорирует. Речь идет не об откровенно фантастических межзвездных, а о совершенно реальных межпланетных перелетах, и не о сверхдалеком будущем, но актуальных перспективах советского межпланетного ракетостроения в рамках проекта «Н». Промышленные бороводороды вместо лабораторного «анамезона» — вот выбор конструктора космической ракеты «КР‑115» Константина Волкова.

Многоступенчатый ракетный носитель не знаком Волкову, его ракеты достигают орбиты на единственном разгонном двигателе и выглядят одинаково — «длинная заостренная сигара на четырех опорах». За три с половиной года, что отделяли «ПС-1» от гагаринского «Востока», а «Звезду утреннюю» от «Марса пробуждается», вид стартового комплекса с его гигантскими откидными лепестками, освобождающими огненный столб ракеты и тонущими в шквале реактивных выбросов, автору оставался неизвестен. Общедоступным это зрелище станет лишь после апреля 1961 года, попав в классические кадры журнальной кинохроники. Пока же волковские космодромы больше напоминают аэропорты, где рядом с орбитальными стоят стратосферные пассажирские ракеты, чьи маршруты скрупулезный Волков тут же переписывает в свою записную книжку. Москва—Пекин стоит на почетном первом месте, туда в 50-х ездили и летали много и часто. Следом идут Москва—Дели и Москва—Париж. Все точно: в 55-м в Москву впервые прилетает Джавахарлал Неру, в 57-м — Ив Монтан. Конечно, писатель Волков видел в кинохронике, как они жмут руки москвичам, сойдя с самолетных трапов. Но для него, конечно же, уже с ракетных. Во втором романе, поспевая за стремительно расширяющейся географией Аэрофлота, автор продлевает список: Москва-Мельбурн, Москва-Нью-Йорк, Москва-Сан-Франциско… Уже введен в эксплуатацию реактивный «Ту-104», совершивший прорыв в пассажирской авиации, аэрофлотовская сетка на глобусе все гуще перекрывает привычную координатную, линии маршрутов соединяют уже континенты и полушария. Новенький стреловидный «Ту» — тоже, в обшем-то, ракета, только использующая в качестве окислителя атмосферный кислород. Судя по тому, как подробно и точно Волков живописует вид из иллюминатора на стремительно исчезающую с быстрым набором высоты вечернюю Москву, он на такой ракете уже летал и мог своими глазами оценить все преимущества реактивной тяги, — «Ту» превосходил в скорости винтомоторные тихоходы в два—три раза, летал много выше, и рутину полета сменили совершенно другие ощущения.