А. Азимов - Роботы утренней зари

Бейли долго молчал, а Василия смотрела на него с какой-то мрачной радостью.

Лицо ее стало теперь каким-то грубым и совсем не напоминало лицо Глэдии. «Похоже, ничего не сделаешь…» — подумал Бейли.

Он встал, чувствуя себя старым — много старше своих сорока пяти лет — детского возраста для аврорцев. Все, что он сумел предпринять, ни к чему не привело. Даже хуже — каждый его шаг, казалось, крепче затягивал петлю на шее Фастольфа.

— Я думаю, наше интервью окончено, — сказала Василия. — У меня нет причин видеться с вами еще раз, землянин, и у вас тоже. Наверное, вам лучше уехать с Авроры.

Она улыбнулась:

— Вы нанесли моему отцу достаточный урон, хотя и не такой большой, какого он заслуживает.

Бейли шагнул к двери. Оба его робота подошли к нему. Жискар тихо спросил:

— Вы в порядке, сэр?

Бейли пожал плечами. Что тут ответишь?

— Жискар! — окликнула Василия. — Когда доктор Фастольф не будет более нуждаться в тебе, ты перейдешь в мой штат?

Жискар спокойно посмотрел на нее:

— Если доктор Фастольф позволит, я так и сделаю, Маленькая Мисс.

Ее улыбка потеплела:

— Пожалуйста, Жискар. Мне все время не хватало тебя.

— Я часто думаю о вас, Маленькая Мисс.

— Доктор Василия, у вас нет туалета, куда я мог бы зайти? — спросил Бейли.

Василия широко раскрыла глаза:

— Конечно, нет, землянин. Есть общественные туалеты на территории Института. Ваши роботы проводят вас.

Бейли посмотрел на нее и сказал, руководствуясь больше чувством раздражения, чем доводами рассудка:

— Доктор Василия, на вашем месте я не стал бы говорить о виновности доктора Фастольфа.

— Что мне мешает?

— Боязнь раскрыть ваши дела с Гремионисом. В них-то и заключается опасность для вас.

— Смешно! Вы же сами признали, что между мной и Гремионисом не было никакого сговора.

— Не совсем так. Я согласился, что прямого сговора уничтожить Джандера между вами и Гремионисом не было. Но остается возможность непрямого сговора.

— Вы спятили? Что еще за непрямой сговор?

— Я не готов обсуждать это при роботах доктора Фастольфа, если только вы не будете настаивать. Но зачем вам это. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

Бейли почему-то решил, что поймает ее на подобный блеф. Все равно ситуация хуже не станет. И это сработало! Василия как бы съежилась.

«Да, — подумал Бейли, — непрямой сговор был, в чем бы он ни заключался».

Бейли сказал, слегка воспрянув духом:

— Я повторяю: не говорите ничего о виновности доктора Фастольфа.

Но он не знал, сколько еще времени будет в его распоряжении — может быть, совсем мало.

Глава 11

Гремионис

Они сели в машину. Бейли сидел в середине и снова чувствовал себя зажатым с обеих сторон. Он был благодарен роботам за их неустанную заботу о нем, хотя они и были всего лишь машинами, неспособными нарушить инструкции.

Затем он подумал, что они не просто машины, они добрые машины в мире часто злых людей. А Дэниела он вообще не мог считать машиной.

Жискар спросил:

— Я должен еще раз спросить, сэр, хорошо ли вы себя чувствуете?

— Вполне, Жискар. Я рад, что я здесь с вами обоими.

Большая часть неба посветлела, поднялся ветерок, и стало заметно холоднее.

— Коллега Илайдж, — сказал Дэниел, — я внимательно слушал ваш разговор с доктором Василией. Я не хочу нелестно отзываться о словах доктора Василии, но должен сказать, что по моим наблюдениям доктор Фастольф добрый и вежливый человек. Насколько я знаю, он никогда не был намеренно жестоким, и, насколько я могу судить, никогда не пожертвовал бы благом другого человека ради удовлетворения своего любопытства.

Бейли взглянул на Дэниела, лицо которого выражало искренность, и сказал:

— Могли бы вы сказать что-то против доктора Фастольфа, если бы он и в самом деле был жесток и бездушен?

— Я бы промолчал.

— По обязанности?

— Солгав, я повредил бы правдивости слов доктора Василии, т. е. повлек бы несправедливые подозрения в отношении ее честности. Промолчав, повредил бы доктору Фастольфу, т. е. тем самым подтвердил бы справедливость предъявленных ему обвинений. И если бы оба вида вреда показались моему мозгу относительно одинаковыми по силе их воздействия, я должен был бы выбрать молчание. Вред, причиненный действием, обычно превышает вред, наносимый бездействием, пассивностью.

— Значит, хотя Первый Закон говорит: «Робот не может причинить человеку вред или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред», обе части закона не равнозначны? Вина действия, вы говорите, больше, чем бездействия?

— Слова Закона — лишь приблизительное описание постоянных вариаций в позитронно-мотивированной силе мозговых излучений робота, коллега Илайдж. Я не могу описать это математически, но знаю, каковы заложенные в меня тенденции.

— И если вред относительно равнозначен в обоих направлениях, всегда выбирается бездействие против действия?

— Как правило. И всегда выбирается правда против неправды, если вред приблизительно равен в обоих направлениях.

— Ив данном случае, опровергая слова доктора Василии и тем нанося ей вред, вы можете поступать так, потому что Первый Закон достаточно смягчен тем фактом, что вы говорите правду?

— Да, коллега Илайдж.

— Однако же, если бы доктор Фастольф заранее проинструктировал вас солгать при необходимости, вы бы солгали и не признались бы в том, что вас так проинструктировали?

Помолчав, Дэниел ответил:

— Да, коллега Илайдж.

— Это осложняет дело, Дэниел. Ну, а сами-то вы уверены, что доктор Фастольф не убивал Джандера?

— Насколько я его знаю, он говорит правду, и он вообще не стал бы вредить другу Джандеру.

— Но доктор Фастольф сам сообщил о наличии у него сильного мотива для совершения подобного деяния, в то время, как доктор Василия назвала совершенно другой мотив, такой же сильный и даже еще худший, чем первый. Если публика узнает о втором мотиве, все поверят в вину доктора Фастольфа.

Бейли неожиданно повернулся к Жискару:

— А как вы, Жискар? Вы знаете доктора Фастольфа дольше, чем Дэниел. Вы, зная характер доктора Фастольфа, согласны с тем, что он не мог разрушить мозг Джандера?

— Согласен, сэр.

Бейли неуверенно посмотрел на робота.

Он был менее совершен, чем Дэниел.

Насколько правдиво это подтверждение?

Может, он просто следует примеру Дэниела?

— Вы хорошо знали и доктора Василию?

— Да, сэр.

— И любили ее?