Скотт Вестерфельд - Бегемот

Вслед за ними Дэрин прокралась к широченным воротам в заборе, где из темноты разбегались в оба конца железнодорожные рельсы. Когда старший отомкнул замок, бригада рабочих распределилась по всей ширине ворот и с натугой отворила их; послышался скрежет металла о камень. Снаружи, за воротами, нетерпеливо пуская в прохладный ночной воздух пыхтящие струи жаркого пара, дожидалось нечто громадное и невероятно мощное. Вот оно пришло в движение: постепенно удалось рассмотреть машину колоссальных размеров. Передняя часть двигателя имела форму головы демона, а длинные ручищи с когтями, предназначенные для погрузочных работ, были сложены у исполина на спине, словно гигантские крылья из черного металла. Из хищно оскаленной пасти вырывались белесые клубы пара.

— У-у, упыри чертовы, — негромко, но истово произнесла Дэрин, припоминая, что видела уже картинки с этим монстром в грошовых брошюрках.

Это был «Восточный экспресс».

Шумное дыхание поезда-исполина оттеснило Дэрин обратно к штабелям грузов. При этом она не могла отвести от него глаз.

Экспресс смотрелся странным гибридом османского и германского стилей. Двигателю намеренно придавалось обличье мифического дэва со свисающим из пасти огромным языком. В то же время предназначенные для работы с грузами многосуставчатые ручищи ничем украшены не были.

Вот они ожили и, двигаясь плавно, как крылья парящего коршуна, простерлись к штабелям грузов и стали поднимать ящики, металлические части, катушки проволоки и стеклянные, похожие на большие полупрозрачные колокола изоляторы. Поезд загружал, насыщал сам себя, подобно прожорливому монстру, дорвавшемуся до обильной трапезы. Вдруг ударил слепящим светом единственный глаз дэва — носовой прожектор. Застигнутая врасплох, Дэрин шарахнулась назад. Тень, в которой она успешно пряталась, мгновенно исчезла.

— Wer ist das?[6] — послышался сквозь пыхтение двигателей пронзительный крик.

Запаса германских слов Дэрин хватило, чтобы понять: ее засекли.

Полуослепшая, она развернулась, чтобы бежать, но некстати запнулась о связку скользких пластмассовых труб и полетела кубарем. Кое-как поднявшись на ноги, Дэрин заковыляла в темноту, где забилась за большую катушку с проволокой.

Разбитое колено пульсировало болью, а руки все в кровавых ссадинах: что и говорить, приземление неудачное, а тут еще голова кружится от голода. Сердце Дэрин и то билось слабенько, как у пичужки.

От преследователей ей в таком состоянии не убежать, остается их обхитрить.

Превозмогая боль, она на четвереньках поползла обратно к экспрессу, держась среди нагромождений груза и намеренно протискиваясь в самые узкие проходы. Надежда была на то, что ее как следует не разглядели и не поняли, что гонятся за худенькой девочкой.

Голоса преследователей раздавались всюду вокруг, отзываясь прерывистым эхом в лабиринте из ящиков и металлических деталей. Дэрин продолжала ползти, ориентируясь на яркие огни поезда. Мимо с криками пронеслись люди, думая, что она все еще от них убегает.

В эту секунду над ней скользнула тень — растопыренная металлическая лапища, которая надвигалась сверху. Дэрин вовремя распласталась в тот момент, когда три пальца с резиновыми накладками сомкнулись вокруг бута проволоки размером с гиппоэска.

Машина ненадолго притормозила, чтобы удачней обхватить бут, и тут Дэрин увидела свой шанс. Вскочив, она проворно влезла в этот здоровенный цилиндр. Секунда, и бут вместе с ней, накренившись, взмыл с земли в воздух.

Видно было, как на проплывающей снизу площадке чиркают по лабиринту мотков и ящиков фонарики преследователей. Никому из них не пришло в голову посветить на груз, проплывающий над головами.

ПОГОНЯ В НОЧИ

На какую-то секунду металлические пальцы сжали бут сильней, отчего проволочное кольцо слегка сдавило Дэрин. Может, оператор заметил ее и решил раздавить? Однако лапища просто перехватила груз поудобнее. Вскоре бут аккуратно опустился среди десятка других таких же.

Подождав, пока лапа-погрузчик уберется, Дэрин выкарабкалась на дно открытой грузовой платформы. Борта у нее были лишь чуть выше, чем сама Дэрин, поэтому она, встав на цыпочки, легко могла наблюдать за происходящим.

Количество преследователей увеличилось. Появились и собаки: пара немецких овчарок, туго натянув поводки, тащила за собой хозяина, что-то азартно вынюхивая. Хорошо, что взлет на механической руке прервал маршрут их поиска. Однако надо отсюда выбираться, пока ее в лепешку не раздавила новая порция поступающего груза.

Дэрин пролезла к переднему торцу платформы и посмотрела оттуда на вагон, что шел в составе следом: габаритный «пульман» с изящной стеклянной дверцей на торце. Незаметно спрыгнув на сцепку, Дэрин подобралась к двери вагона и, недолго думая, вскрыла замок своим стропорезом.

Бесшумно скользнув внутрь, она прикрыла дверь, бдительно выставив нож перед собой.

— Hallo? — позвала она негромко, надеясь, что удачно имитирует акцент жестянщиков.

Никто не ответил. Когда глаза Дэрин привыкли к темноте, девочка невольно присвистнула.

Это был вагон-салон, с интерьером пышным, как хвост павлина. По одну сторону рядком тянулись столики, мягко поблескивали медные поручни, а плавный изгиб потолка был обит кожей с заклепками. Массивные кресла составляли полный, можно сказать, вопиющий контраст аскетичной мебели на «Левиафане». Каждое кресло было снабжено выходящей из пола подставкой для ног. Довершая картину, в темном углу застыл механический официант в феске.

Дэрин сделала несколько осторожных шагов, чувствуя себя здесь не к месту. Даже тихий и пустой, этот вагон-ресторан словно источал запах лоска и шика: вот-вот появится какой-нибудь мажордом во фраке и с презрительной ухмылкой глянет на Дэрин в ее робе не по росту.

Она села за один из столиков, подглядывая через занавески за идущей снаружи охотой. Там по-прежнему метались в темноте фонарики преследователей, постепенно смещаясь в сторону воды; судя по всему, преследователи продолжали считать, что она убегает от экспресса. Территория объекта оглашалась криками и лаем, а здесь, внутри вагона, казалось, что ей сейчас подадут изысканный ужин.

— Ужин! — осенило Дэрин.

Она вскочила и, пробравшись за буфетную стойку, стала рыться по полкам, натыкаясь на штопоры, полотенца, бутылки вина и коньяка. Вот черт: это был действительно всего лишь салон, отдельный от вагона-ресторана, так что еды здесь не было.

И тут в одном из ящиков она обнаружила целую залежь бисквитов и пирожных с кремом, прикрытых кружевной салфеткой. Видимо, кто-то из персонала отложил их для себя, а потом забыл. Устроившись на полу, Дэрин взялась это все уписывать. Пирожные малость зачерствели, но все равно превосходили по вкусу все, что Дэрин приходилось есть с самого дня поступления на службу. Трапезу она запила талой водой из серебряного ведерка для льда, да еще и как следует приложилась к откупоренной бутылке коньяка.