Дмитрий Нечай - Повести и рассказы

--Но вы ведь раньше никогда не скрывали от руководства своих результатов. Почему же в этот раз были такие сомнения?

Пэрэ провел рукой по своей зеркальной лысине.

-- Да, раньше не скрывал. Этот случай был особый. Наша тройка сошлась на том, что открытое нами весьма опасная новинка для человечества в целом, используй кто-нибудь это в своих узких интересах. А тем более , имей он на то полную монополию. И поэтому мы решили скрыть результаты ото всех, хотя они и не были полностью завершены. Вот сейчас я и подхожу к самому главному в нашей беседе, к сути дела.

Доработанный нами препарат для регенерации оказался чем-то вроде растворителя, плавящего пластмассу. Поначалу я сильно испугался, опасаясь, что старое средство с новой добавкой не действует, и все зашло в тупик. К тому же, новое действие совершенно ненужное и губительно. Но по прошествии трех дней усиленного исследования погибшего пациента я, изучив все реакции, произошедшие в нем, понял, что открыто нечто совершенно необычное и потрясающее. Надеюсь, то, что эксперименты производились на людях, вас не шокирует? Это, безусловно, противозаконно и жестоко, но мы ведь лишь исполнители. Сам закон разрешил нам это, сама власть, не так ли? Да и, кстати, эксперименты на животных, как бы они ни были приближены по реакциям и прочему к организму человека, никогда не отражают на все сто процентов именно ту реакцию, которая будет у человека. А в таких исследованиях, как наши, и тем более в такие сроки, только так и можно работать.

Итак, новый препарат, найденный нами в результате ошибки при изготовлении старого, оказывал следующее действие... -- Пэрэ откинулся на спинку кресла и расстегнул воротник рубашки.

-- Он расплавляет органику тела, превращая ее в беспорядочное месиво. Вот стоите вы, и вдруг оплыли в холмик биомассы, как обоженный пластик. Я места себе не находил, когда увидел, что там внутри твориться у этого человека, который погиб у нас. Но рук мы не опустили, мы разложили от и до все, входящее в состав, сравнили с составом органики, и тут нас осенило, и в несколько недель препарат был создан на девяносто процентов. Он также плавил органику, но не убивал, мы сумели подчинить процесс плавления импульсам мозга, и при стабильном состоянии нервов и нормальной уверенности в себе разложенная масса тела поддавалась фиксации.

Элмер не шевелился, он все своим естеством вникал в сказанное Пэрэ, это захваывало и увлекало его, он уже был не в состоянии слышать что-либо еще, кроме рассказа, появись оно в комнате.

-- В последующем месяце мы достигли своего апогея. Мы окончательно привязали любое действие, даже малейшее изменение, к импульсам мозга, и у нас дух перехватывало, когда мы убедились в новых возможностях этого вещества.

Принявший препарат мог изменять свою форму, ограничиваясь лишь своей фантазией. Он сплавлялся в куб, ровный и гладкий, тут же становился псом или просто огромной табуреткой -- он мог все. Достаточно было лишь зримо и четко представить себе то, во что хочешь преобразоваться.

В организме творилось что-то невероятное. Кости скелета и черепа, не вступая в перемешивание с другой органикой, образовывали новый скелет -каркас, а более мягкие ткани располагались относительно этой конфигурации. Причем, ни один орган не прекращал функционировать и не терял своего места и роли в общей системе. Даже мозг был способен расплющиться в тонкую пластинку, преобразуясь вместе со всей формой.

Единственной помехой при этих трансформациях были волосы. Они рассеивались и не только мешали, но и создавали реальную угрозу при попадании в жизненно важные органы и точки. Теперь, я надеюсь, вы понимаете, почему я лысый, без бровей и ресниц. На моем теле вы не встретите ни единого волоска, я вывел их специальным раствором, и они уже никогда не будут мешать мне своим ростом. Тогда, на краю обрыва, когда я впервые увидел вас и услышал, что вы журналист, я понял, что это мой шанс, может быть, единственный. Да-да, не смотрите так на меня.

В тот день, когда вы все считали, что я упал с обрыва, я мирно лежал большим и гладким валуном чуть поодаль и с интересом за вами за всеми наблюдал. Глаза мне правда, пришлось сделать узкими и расположить их у самой земли в виде двух щелей, а то бы вы меня могли быстро заметить.

Кстати, при перемене формы оказалось возможным и небольшое изменение окраски. Ярким, как апельсин, стать не получается, но оттеночные цвета вполне доступны. Следует лишь хорошенько себе это представить и дать команду на плавление. Это не сложно, поверьте, это надо чувствовать, а если вы приняли препарат, то уж, поверьте мне, почувствуете.

Я осознаю, что мы действовали несколько бесчеловечно, устраняли после каждого эксперимента объект, на котором проводили исследования. Но поймите нас правильно, мы не могли поступить иначе, потому что в таком случае не сумели бы скрыть своей работы. А я надеюсь, что теперь вы понимаете, что отдавать ее разведке и армии было бы преступлением в планетарном масштабе. К тому же, это открытие по своей сути и перспективе стоит гораздо выше, нежели какие-то там выведывания секретов и шпионаж, и, тем более, чем использование на войне.

Впечатления захлестывали Элмера с головой, как океанические волны, и он барахтался среди них, пытаясь ухватить столь недостающего воздуха

-- Между прочим, тогда, в парке, где эти идиоты из разведки убили ни в чем не повинного человека, приняв его за меня, я тоже был рядом с вами. Не догадываетесь, в виде чего?

Элмер оторопел.

-- Признаться, нет. Разве что скамейки, что ли ?

-- Ну что вы, господин редактор, я не позволил бы, во-первых, на мне сидеть. А потом, запомните, что при трансформации человек может принят форму не любых размеров. Размер обусловлен объемом вашего тела, и если вы захотите стать ростом, скажем, метра два, то вам придется изрядно похудеть. А там, в парке, я был, самому смешно, ящиком для мусора, что стоял рядом с вами. Мне еще пришлось, к тому же, превратиться в него в четыре утра, а уйти оттуда из-за этого снайпера аж в полвосьмого. Ума не приложу, чего он там сидел еще столько времени в кустах.

Ну, вот, мы что-то немного отвлеклись. Закончив программу по регенерации, я имею в виду официальную сдачу работы комиссии, мы оказались без средств и возможностей далее развивать нашу тему. И более того, мы не могли делать промежуточные работы из-за боязни быть разоблаченными, и мы решили перенести исследования в домашнюю лабораторию одного из нашей тройки. В подвале своего дома он оборудовал отличную лабораторию. То, чего не хватало, мы могли иногда брать с работы, отговариваясь, что хотим кое-что проверить дома.

На четвертый месяц, если считать от самого начала работы, мы довели препарат до совершенства и изготовили контрольную партию, которую спрятали в очень надежном месте. К этому времени на работе нас основательно загрузили, и мы бы все равно не смогли больше работать дома, не оставалось времени, так что завершить все мы успели как раз вовремя. Но как это всегда бывает, по окончании одного приходит в голову другое, и один из нас предложил провести эксперимент по дополнению препарата. Он лишь вводил специально разработанный им раствор в уже готовое, после приема первого препарата, к трансформации тела.