Ральф Питерс - И летели наземь самураи...

     — Да, сэр.

     — И что вы об этом думаете? Это усложняет проведение вашей операции?

     — Необязательно. На самом деле, если демонстрации будут продолжаться, они могут только помочь нам и отвлечь внимание японцев. Японцы, должно быть, очень обеспокоены попытками этих людей проникнуть через ограждение.

     Лицо Уотерса приняло удивленное выражение:

     — Что вы имеете в виду? Каковы, по-вашему мнению, причины демонстраций?

     — Ну, — сказал Тейлор, — начальник разведки моего полка считает, что все совершенно ясно. И я согласен с ним. Азербайджанцы преподают сейчас японцам такой же урок, какой мы получили в Тегеране.

     На мгновение Уотерс задумался:

     — Тоесть вы считаете, что эти демонстрации направлены против японцев?

     Казалось, что Тейлор был удивлен заданным ему вопросом.

     — Конечно, это очевидно.

     Уотерс кивнул, обдумывая эту совершенно новую для него точку зрения.

     — Спасибо, полковник Тейлор. Я дам вам ответ через тридцать минут.

     Изображение Тейлора исчезло.

     На какое-то мгновение в комнате воцарилось унылое молчание, вызванное вялостью уставших людей. Затем госсекретарь тряхнул своей аристократической головой и с удивлением произнес:

     — Этот человек сумасшедший.

     — Рад видеть тебя, Такер, — сказал Тейлор, поднявшись, чтобы поприветствовать своего старого товарища. Он старался улыбнуться, но не мог, так как какая-то часть его души еще была с президентом США и ожидала его решения.

     — Черт подери, Джордж, ты, как обычно, страшен, как черт. — Полковник Уильяме протянул руку.

     В ответ Тейлор протянул свою перевязанную руку.

     Прежде чем пожать ее, Уильяме неуверенно остановился.

     — Что, черт возьми, приключилось на этот раз, Джордж?

     Тейлор шагнул навстречу, схватил руку Уильямса.

     —   В последний момент он спасовал и сказал мне, что примет решение через некоторое время.

     — Насколько я понимаю, они там, в Вашингтоне, уже не в такой панике по поводу случившегося, в какой они были утром?

     Тейлор презрительно засмеялся:

     — Это чертовски слабо сказано. Даже здесь было слышно, как они там все разбегаются, чтобы попрятаться в кустах.

     — Могу побиться об заклад, что этот парень Боукветт сунул в это дело свой нос, — сказал Уильяме. — Вот уж типичная дерьмовая гражданская шишка. Я не знаю ни одного случая, когда бы он правильно разобрался в потоке разведывательной информации, но у него большие связи. Никогда не носил военной формы, разве что на каких-нибудь подготовительных курсах за рубежом. Но он считает, что отлично знает наше с тобой дело благодаря своему происхождению и интуиции.

     Тейлор не ответил. Он знал о Боукветте даже больше, чем ему хотелось бы. Из-за Дейзи.

     Ему очень хотелось знать, была ли Дейзи все еще там, в той же комнате, где и Уотерс. Но лучше сейчас не думать обо всем этом.

     — Тяжелый день, Джордж? — спросил Уильяме. По тону его голоса было видно, что он все понимает, как может понимать только солдат солдата.

     Тейлор взглянул на него.

     — Я потерял Дейва Хейфеца, — сказал он бесстрастно. — Во время нападения "Скрэмблеров". И Мэнни Мартинеса. Они засекли нас, когда мы летели из Омска.

     Уильяме задумался:

     — Я не был знаком с Мартинесом. Но Хейфец был чертовски хорошим солдатом.

     — Да, был. — Тейлор с отвращением отвернулся. — Я говорю о нем, как будто он мертв. А он, бедняга, лежит в самолете, мочится под себя и не понимает, что произошло… и что еще может произойти. — Тейлор отступил в сторону, как бы стараясь уйти от самого себя. — Боже всемогущий. Я просто не знаю, что для него можно сделать. И для всех остальных тоже. Что делать, Такер? Что делать, Господи? Ты ведь знаешь, что такое писать письма женам и родителям, когда погибает какой-нибудь несчастный десантник, но что, черт возьми, можно написать, когда домой возвращается не человек, а животное, без каких-нибудь эмоций, но с отличным восприятием окружающего мира. С воспоминанием о том, что такое женщины, с…

     — Джордж, ты устал.

     — Да нет. Боже, ну что же делать? Послать родителям каталог, рекламирующий кроваткикачалки для взрослых и одноразовые пеленки? Да, кстати, миссис Джонс, ваш муж, возможно, разочарует вас в некоторых отношениях, но это произошло из-за новых злополучных обстоятельств во время его службы в армии. Боже, Такер. Это ужасно страшно. Когда ты чувствуешь, что сожалеешь о том, что твои ребята не умерли.

     — Может, мы найдем средство их вылечить?

     — Едва ли.

     — Хейфец был чертовски хорошим парнем.

     — И жизнь чертовски здорово отблагодарила его за это. А Мэнни Мартинес, Такер. Мне трудно передать словами, каким хорошим человеком он был. Я просто пропадаю без него

     Уильяме улыбнулся:

     — Джордж, в твоей жизни не было такого случая, чтобы ты пропал. Ты ведь выбрался из Африки, хотя у тебя не было даже кредитной карточки и упаковки презервативов.

     Тейлор не смог сдержать улыбки. Затем он замолчал.

     — Ты помнишь, — продолжил Уильяме, — как мы лежали в этой чертовой палатке на Азорских островах и играли в покер со смертью. И я заставлял тебя выслушивать, какую я собираюсь провести чистку в военной разведке. Ты знаешь, что я всегда думал, Джордж? Я трепался и думал, о Боже, если бы у меня было то, что есть у этого парня Тейлора. Ты, бывало, лежал на своей койке и смотрел куда-то сквозь меня. Ты и без моих объяснений понимал, что представляет собой мир вокруг. Ты уже тогда многое понимал из того, что я только изо всех сил старался понять. — Уильяме улыбнулся своим собственным воспоминаниям. — Во всяком случае, мы добились большего, чем ожидали.

     — Но недостаточно.

     — Пока да. Но, возможно, мы недооцениваем президента. Возможно, он еще даст нам зеленый свет.

     — Я не знаю. Все советуют ему уйти в кусты.

     — Давай будем надеяться на лучшее.

     Тейлор вздохнул.

     — Я сделал все, что мог, Такер. Но я действительно чертовски устал. Я не мог найти нужных слов. Единственное, о чем я мог думать, — это как мне хочется протянуть руки, схватить его и вытрясти из него все дерьмо. Втолковать ему, что это означает, если мы сейчас выйдем из игры. Черт с ним, — сказал Тейлор. — Всю свою жизнь я испытывал уважение к слову. Я читал хорошие книги. Обращал внимание на язык. Я всегда старался писать оперативные приказы ясно и четко. Я очень высоко ценил слово, хотя это и звучит странно. Но когда мне действительно потребовались нужные слова, я не смог их найти.