Мария Симонова - Профессия - смертник

Крышка над ним начала опускаться, когда он вдруг вспомнил о Туазе, выпавшей из поля его зрения еще по дороге к причалам, и поискал ее глазами среди тех, кто стоял за задвигающейся шлюзовой дверью. Там были только псифы, что заставило Степана встревожиться, но лишь слегка: возможно, она затерялась среди этих меховых громадин, а может быть, просто стояла в стороне, потому ее и не было видно. В любом случае беспокоиться о ней было уже поздно, а скоро ему стало и вовсе не до нее.

Из окружающего шлюза откачивался воздух, каковой процесс занял очень мало времени. Затем наружные створки разошлись, и аппарат со Степаном выстрелило в космическое пространство.

Поскольку руля управления трогать не рекомендовалось (да и не хотелось), он вцепился в широкие, неудобные для человека подлокотники, на миг позабыв о том, что плотно пристегнут и держаться ему совсем необязательно.

Похожее чувство возникает на головокружительных аттракционах - вираж в бездне, мгновенная потеря ощущения верха и низа, звездный круговорот и гигантское тело крейсера, загородившее космос, чтобы, пронесясь над твоей головой, вновь открыть его распахнувшимся в новый потрясающий вид. Теперь перед Степаном поворачивалась планета, похожая на Землю, как ее изображают из космоса. Но ведь это не было изображением - впервые такое зрелище предстало ему вживую! Да еще в одиночном полете, первом в его жизни, когда и без того захватывает дух и хочется заорать, не совсем понятно отчего - то ли от радости, а то ли от страха.

Захваченный лавиной новых ощущений, Степан не сразу понял, что это за серый огурец, необычайно пупырчатый, весь в замысловатых насадках образовался в поле его зрения и медленно проплыл в центр обзора, при этом с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Потом он сообразил, где ему доводилось видеть данный овощ - не только целиком, но и в разрезе. Нет, не на тарелке, а на экране в кабинете у Мрумора.

Конечно же, это была станция. И путь Степана лежал к одному из пупырышков - он пока не знал, к какому из них, помнил только, что именно там располагаются шлюзы для приема малых кораблей. Его автопилот, снабженный четкой программой, не колеблясь и не сбавляя хода, вел бот к определенной цели. Станция все разрасталась и разрасталась, захватывая пространство впереди - огромная, как планета, на которую можно падать долго-долго, прежде чем грянешься о ее поверхность. Именно это ощущение, что его сейчас со всего разлета влепит в поверхность, преследовало Степана, но металлический бок словно бы проваливался, отступая, при этом стремительно обрастая все более подробными деталями, в числе которых были и узкие пушечки, все без исключения глядящие на Степанов кораблик, внимательно отслеживая его полет.

Но вот наконец бот резко тормознул, повиснув напротив того, что издалека выглядело пупырышком, вблизи же оказалось чем-то наподобие башни крупной обсерватории. И раскрылось сооружение очень похоже: купол треснул посредине и разошелся, пропуская кораблик во внутреннее помещение, довольно просторное, но показавшееся Степану каким-то тесным после объятий огромного, без конца и края, космического простора.

Створки позади сомкнулись, отсекая его от безбрежности, запирая среди белых стен. Тут же появилась гравитация - Степан вновь почувствовал тяжесть своего тела, до сих пор прижатого к креслу только благодаря ремням. Через некоторое не слишком продолжительное время стена, расположенная перед ним, пошла вверх. Почти одновременно его кораблик открылся, и сразу погасли огоньки на пульте - программа по доставке пассажира в назначенное место была успешно завершена.

Вопреки ожиданиям Степана, за уехавшей стеной никого не оказалось. "Не встречаете - и не надо", - подумал он, выбираясь из бота, и пошел вперед в полной уверенности, что свободно разгуливать ему здесь все равно не позволят. Рано или поздно непременно объявится вооруженный конвой - и скорее рано, чем поздно.

Едва он вышел из шлюза, как дверь позади опустилась. Тут Степан обнаружил, что вновь находится в закрытом помещении, немного меньшем по объему. Достигнув в некотором замешательстве его центра, он вдруг почувствовал, как нечто невидимое сжало его со всех сторон - не до боли, но довольно жестко, не позволяя шевельнуться. В голове родилась смутная ассоциация... Ах, да! Похожие ощущения он испытывал на Морре, будучи прижатым к скале - только тут его не прижали, а сжали. И тоже, как и тогда, практически сразу по прибытии. Когда это случилось там, он вскоре услышал бесхозный голос. Неужели и здесь?..

- Что за прибор наводится у вас в районе головы? - раздался над ним в это время хрипловато-вибрирующий голос, непонятно - мужской или женский, похожий скорее на компьютерную имитацию.

- Это переводящее устройство, - сказал Степан, вспомнив предупреждение Мрумора о том, что его на станции будут сканировать и все отберут. - Оно не представляет опасности, необходимо просто для того, чтобы мы поняли друг друга. Без него наши с вами переговоры станут попросту невозможны.

Вновь воцарилась тишина - не слишком обнадеживающая. Зато что касается бесхозных голосов - он попал в точку. Собственно, и ситуация была почти идентичной - опять визит с дипломатической миссией, и снова посланника встречают силовыми приемчиками.

"Неужели меня и здесь не пустят дальше прихожей?.." - Степан, спеленутый силовым полем, только озабоченно морщил лоб: не меры ему были страшны, а такая вот полная изоляция. Правда, при этом легко выполнялась его основная миссия оставаться во что бы то ни стало на станции. Но цель-то была в спасении заложников, а этот периферийный, наглухо закрытый сектор, где он теперь находился, вполне мог уцелеть при взрыве, оставшись неразгерметизированным. Выходит, что его присутствие здесь никого бы не спасло. И ломать голову было пока что бессмысленно: следовало дождаться разговора - пускай хоть и в спеленутом состоянии. А там...

Он вдруг ощутил, что незримые путы исчезли. Уже одно это было отрадно, а в следующую секунду перед ним открьшась дверь - открьшась-то она открьшась, но за порогом по-прежнему никого не было.

"Еще какие-нибудь проверки? Может быть, прочтение мыслей?" - подумал Степан, входя туда: за свои мысли он не опасался, поскольку мыслил он на русском, нашем Великом и Могучем, - поди-ка, мозжорг, прочитай!

Однако здесь уже начинался коридор - широкий, с большими дверьми, конечно, ведь станция принадлежала псифам, и все здесь было им под стать. Лишним будет говорить, что коридор этот оказался абсолютно пуст, а все двери - закрыты. Степан направился вперед, вспоминая виденный им у Мрумора план и прикидывая в уме, куда его так ненавязчиво препровождают? Ничего у него не вышло - было ясно только, что он находится в каком-то из боковых служебных ходов, опутывающих станцию по периметру.