Геннадий Александровский - Искатель. 2011. Выпуск № 12

— Ненавижу! — воскликнул Вайншток. — Зачем я занялся этой темой? Зачем рассказывал Натану? Откуда мне было знать, как это преломлялось в мозгу Леи?

— Рина сейчас спокойно спит, — с неожиданной яростью произнесла Мария. — А мы тут… а она… Я, не задумываясь, убила бы эту дрянь! Вы, Боря, меня арестовали бы, я бы призналась, и пусть меня судят!

— Хватит! — крикнул Вайншток. — Прекрати истерику!

— Что-то надо делать!

«Только не это! — думал Беркович. — Почему так получилось? Почему, чтобы все мы спали спокойно, нужно, чтобы умерла девочка? Это неправильно! Законы природы не могут быть так устроены!»

Законам природы все равно, а квантовая перепутанность возникла в Большом взрыве, когда ни жизни на Земле, ни самой Земли, ни Солнца, ни других звезд еще не было.

Эволюция — жестокая штука.

Нет выхода.

— А если, — сказал он, — уничтожить промежуточные результаты эволюции? Уродцев?

— Невозможно, — Хан посмотрел на Берковича с сожалением. — Я уже думал об этом. Куклы — вещественные доказательства. Чтобы их уничтожить, нужно, чтобы дело об убийстве Альтермана было официально закрыто и сдано в архив. После этого я смогу подать заявку прокурору о списании вещдоков. Прокурор подпишет бумагу — обычно на это уходит неделя-другая, — и после этого…

— Сейчас чрезвычайные обстоятельства! Ты можешь взять ответственность на себя!

— И вылететь с работы, если мне не удастся убедить Шрайбера, что я действовал по необходимости?

— А если ты не будешь действовать, то, возможно, потом и с Шрайбером разговаривать будет некому!

— Может нет, может да.

— Рон!

— Борис, — тихо произнес Хан. — Я просто не успею. Сейчас пять часов утра. В управлении только дежурные и охрана. В лаборатории никого, нет срочных анализов.

— Ты должен успеть!

Хан молча встал и пошел к выходу. Никто не произнес ни слова, пока с улицы не послышался гул заведенного мотора.

— Господи, — пробормотала Мария.

— А если это не поможет? — ни к кому конкретно не обращаясь, осведомился Сандлер и спросил: — Борис, у тебя выпить не найдется?

— Сок. Яблочный или грушевый. Извини, спиртного нет, так уж получилось.

— Так уж получилось, — горько повторил Вайншток. — Четверо умных мужиков. Асы. И не можем ничего придумать.

«Мы, — подумал Беркович. — Впрочем, неважно. Какое сейчас имеет значение: кто что придумал, кто кому что нечаянно сказал…»

— Кто поедет со мной к Рине? — спросила Мария.

Вайншток обнял жену за плечи.

— Поедем вдвоем, — сказал он.

— Я с вами, — предупредил Беркович.

— Вы… ты не будешь докладывать начальству? — осведомился Вайншток. — Хоть как-то обезопасить себя. Я имею в виду… на всякий случай.

— В пять утра? Думаешь, мне удастся получить санкцию… на что?

— Порочный круг, — пробормотал Вайншток. — Поехали.

Квартал начал просыпаться. Солнце еще не поднялось над крышами домов, и на улице было сумрачно: странное состояние природы, которое Беркович не мог определить, — будто погасшие на ночь краски возродились с рассветом и в природе застыло ожидание. Даже люди не передвигались, а возникали из небытия то в одном конце улицы, то в другом. Исчезали, чтобы проявиться где-то еще, — или Беркович воспринимал мир кадрами, отделенными друг от друга неопределимыми временными промежутками?

Машину поставили перед подъездом, проигнорировав красно-белый бордюр. По лестнице поднимались, стараясь не создавать шума, у двери квартиры Альтерманов остановились.

— Что скажем? — спросил Сандлер. — Мы так и не договорились.

— Кто будет говорить? — спросил Вайншток. — Мы не распределили…

— А если Рина не откроет? — спросила Мария. — Когда она крепко спит, ее из пушек не разбудишь.

— Откроет Лея, — сказал Беркович.

— Может испугаться и… — Мария отступила на шаг.

— Да звоните же кто-нибудь! — нервно воскликнул Сандлер.

Беркович нажал на кнопку, и в глубине квартиры заверещал перепуганный павлин.

— Такой вопль и мертвого… — начал Сандлер и замолчал. Кто-то стоял за дверью и смотрел в глазок, видно было, как что-то шевельнулось в стеклышке, мигнуло, исчезло.

Дверь открылась на ширину цепочки. На Берковича смотрела незнакомая женщина лет шестидесяти. На ней был халат цвета морской волны, и она переминалась с ноги на ногу, потому что вышла босиком.

— Кто? — спросила она Берковича, потому что только его могла видеть. — Что случилось? Вы соседи Рины?

— А вы… — растерянно сказал Беркович. — Вы… — он догадался. — Вы мама Рины? Раиса Наумовна? Из России?

— Да, — кивнула женщина.

— Я старший инспектор Беркович, Рина меня знает, у меня… у нас к ней срочное дело.

— В шестом часу утра?

— Служба, — не стал вдаваться в объяснения Беркович. — Мы можем войти?

— У вас есть удостоверение? — подозрительно спросила Раиса Наумовна.

Беркович показал карточку.

— На иврите, — разочарованно произнесла Раиса Наумовна. — Фото ваше, а что написано, я не понимаю.

— Позовите, пожалуйста, Рину, — еле сдерживаясь, сказал Беркович. — Она меня знает, и, я вас уверяю, если бы не чрезвычайные обстоятельства, мы не стали бы ее беспокоить в такой ранний час.

— Мы? — Раиса Наумовна попыталась, не снимая цепочки, разглядеть, кто еще стоит за дверью.

— Пожалуйста, — повторил Беркович. — Разбудите Рину, это очень важно.

— Я не могу разбудить Рину, — с торжеством в голосе заявила Раиса Наумовна. — Ее нет дома.

— То есть как… A Лея?

— И Леи нет, — отрезала Раиса Наумовна.

— Но как же…

Раиса Наумовна наконец снизошла до объяснений:

— Рина с Леей уехали вчера на три дня в циммер[14].

Мало для нее знакомое слово Раиса Наумовна произнесла так, будто хотела сказать «Нью-Йорк» или «Париж».

— После смерти Натана им нужно прийти в себя, — пояснила Раиса Наумовна, не дожидаясь вопроса. — Риночка купила путевку на три дня, я прилетела как раз перед их отъездом, так что… акклиматизируюсь пока.

— Мы можем войти?

— Зачем? Мне уже объяснили, что даже полиция не имеет права врываться в жилые помещения без санкции суда, так что я не обязана открывать, правда ведь?

В подтверждение своих слов Раиса Наумовна захлопнула дверь. В глазке что-то мелькнуло и исчезло.

— Циммер, — с отвращением произнес Вайншток. — В Израиле тысячи циммеров.

— Звоните, Боря, — сказала Мария. — Если не Рине, то Лее. Кто-то должен услышать.

— Если, — подал голос Сандлер, — они не отключили мобильники на ночь.