Владимир Савченко - За перевалом

Так одни долетели, а другие доскакали до места, где рукава дельты сходились в километровой ширины реку. Табун остановился на обрыве. Стая «орлов» удалялась над водой, поднималась в нагретом потоке воздуха. Лошади смотрели им вслед, вытянув шеи. И долго, за километры, были видны с высоты продолговатые неподвижные пятнышки у края зеленого поля за рекой.

Ило благодарил судьбу, что ни одна из лошадей не кинулась в воду, не поплыла за ними. Кто знает, что бы тогда началось… Потом он сердито выговаривал «орлам», что они вели себя неправильно, что нужно, относясь к животным, как и ко всей природе, доброжелательно и по-хозяйски, не привязывать себя ни к кому и ни к чему исключительными чувствами, что такие избирательные привязанности автоматически противопоставляют предметы чувств всему иному – и поэтому принесли в свое время людям не меньше бед и огорчений, чем вражда и ненависть.

И все равно в последующие дни настроение в команде было пасмурное.

С малышами было интересно – с малышами было сложно.

Дети были несовершенней взрослых, с большими – в телесных и психических чертах – отклонениями от норм: то излишне худы, то полны, голенасты, сутулы.

Одни задиристы, другие трусоваты. Сестренки Ри и Ра всегда ходили насупленные, озабоченно прятали длинноватые зубки, за которые их подразнивали «зубатиками», но когда смеялись, то без удержу, так что обнажались и десны. Дразниться, покрасоваться, прихвастнуть – это все «орлы» тоже умели. Даже приврать для силы впечатления. У них, в отличие от взрослых, имелось и словцо для обозначения такого занятия: бхе-бхе. Девочки куксились, ябедничали и – прав был Эри – иной раз влюблялись. Мальчишки же, случалось, выясняли отношения между собой и с ними грубыми действиями. Все они были, как выражался Ило, неотрегулированы; регулировка эта и составляла предмет его забот.

Дети были несовершенны, дети были как дети, – и, может, именно поэтому их мир подходил Берну более, чем мир взрослых. Они были такими, как и во все времена. Ему приходило в голову, что окажись он здесь, в XXII веке, ребенком, то вжился бы в новый мир безболезненно.

«Лапута» так и не ушла от реки. Ветер прекратился – она повисла над правым берегом. От меркнувшего заката широкая полоса воды внизу была багровой и застывшей. Вверху разгорались огни Космосстроя: яркие были неподвижны, как звезды, мелкие перемещались. А за ними в темнеющем небе загорались и звезды.

Первым на юго-востоке запылал Сириус.

Глубокую тишину нарушили редкие звучные всплески, они доносились с верховья реки. Что-то мощно и равномерно хлестало по воде. Профессор пошел к краю острова, сюда же, к бортику, сбежалась и малышня.

По течению реки неслось судно, похожее на гигантский белый диск – с огнями по ободу. Верх его подкрашивал багрянец заката. Он вертелся и прыгал во воде, будто плоская галька, запущенная умелой рукой, – «пек блины». Вдали показался другой «диск» с огнями, он тоже «пек блины», догонял.

Суда сравнялись друг с другом под «лапутой». Второй корабль взревел турбинами, разогнался – и в невероятном стометровом прыжке пролетел над первым. Плюхнулся впереди, очертившись веером брызг, помчал дальше.

Оказавшийся сзади «диск» тоже разогнался, исполнил прыжок, но – не догнал.

Малыши у барьерчика восторженно вопили, подпрыгивали.

«Диски» умчались к заливу Свифта – и долго еще слышалось усиленное береговым эхом «плес-сь! пляс-с! плесь! пляс-с!».

«Теперь Ило не будет покоя, – подумал Берн, направляясь к домикам, – пока „орлы“ не совершат путешествие на таких кораблях-дисках».

13. ЛЕГЕНДА О НЕИЗВЕСТНОМ АСТРОНАВТЕ

Берн угадал: хлеб, ломти отварной телятины, куски творожного пудинга с шоколадной корочкой – все было нарезано «по-лапутянски»: ромбами, цилиндрами, конусами, знаками интегралов. Вряд ли это исполнили кулинарные автоматы ИРЦ, скорей всего, «орлы» постарались сами. Это новшество прибавило им аппетита. Да и без того пища была свежа, вкусна, к ней было вдосталь фиников, винограда, мангового сока – объедков не осталось.

После ужина все расположились на лужайке возле сферодатчика. Шел час ежевечерних сообщений.

– Созрел первый урожай винограда в предгорьях Сихотэ-Алиня, – заговорил женский голос. В шаре возник зеленый склон, террасы с шестами и проволоками, оплетенными лозами; проволоки прогибались, гроздья винограда свисали, будто просились в руки. – Для сбора формируются бригады по сорок работников от Южно-Уральского и Каракумского лесоводств, Алтайской лаборатории горообразования и из контролеров фабрики пищи в Кос-Арале. Съезд и начало работ завтра утром. Опоздавшим достанутся работы только по упаковке.

– Подумаешь, – сказал сидевший возле Берна коротыш Фе, – Сихотэ-Алинь! Я и сам там был.

– Завтра начнутся экскурсии подростков двенадцати-четырнадцати лет на Космосстрой, по курсу практического космоведения, – объявил мужской голос. – Дети познакомятся с ангаром для сборки звездолетов, аннигилятной заправочной станцией, заводами сверхлегких вакуумных материалов. Они научатся передвижению и простейшим трудовым операциям в космосе в состоянии невесомости.

На этот раз из груди «орлов» вырвался почти единодушный вздох: ух, подростки!.. А им еще такого ждать и ждать: четыре, пять, а то и шесть лет – полжизни.

Шар показал сборочный ангар – медленно вращающийся среди тьмы и звезд цилиндр; за прозрачной стеной что-то вспыхивало, перемещалось. Малыши мысленно были там.

Картина в сферодатчике переменилась: равнинный пейзаж со сходящимися в туманную перспективу грядками; низкие растения на них, небо в плоских тучах.

– Для орошения овощных плантаций на Аравийском полуострове на ближайшие двое суток объявляется дождливая погода. Режим дождя – моросящий…

Ежевечерние сообщения сами по себе интересовали «орлов» ничуть не больше, чем во все времена такие штуки интересуют детей их возраста; дело было в ином. Дед Ило за свою жизнь так много повидал, участвовал во стольких событиях, начинаниях, проектах, что среди информации оказывались и такие, которые он мог дополнить из первых рук: работал в помянутом месте или консультировал по проблемам, знаком с упоминаемыми людьми – как-нибудь да относился. Это так и называлось: рассказы из первых рук – и у «орлов» была страстишка: угадать по передаваемым хроникам, к чему Дед причастен и сможет что-то рассказать. Поэтому слушали они, навострив ушки, и испытующе поглядывали на Ило. Тот сидел, скрестив ноги, руки на коленях.

– От сотрясения океанского дна в районе Южного Полярного круга произошло опускание восточного побережья Гондваны, – сообщил автомат ИРЦ, – Биогеологический институт начинает там работы по наращиванию материкового кораллового слоя. Для участия в них приглашаются добровольцы-глубинники.