Владимир Аренев - Паломничество жонглера (фрагмент)

Кстати, господин Туллэк, кажется, не морочил себе голову подобными вопросами. ...Интересно, он прихватил с собой то письмо, которое ему вручила графинька?

Весь багаж путешественников был уложен в дорожные сундуки, часть которых поместили на крыше экипажа, а часть рассовали под лавки. Туда же, под лавку, отправилась урна с прахом покойного графа.

Немногочисленный скарб Гвоздя уместился всего-то в одном не очень крупных размеров сундучке, который благосклонно выделила ему чернявая. Вещей было бы еще меньше, если бы не пришлось запасаться одеждой для грядущих холодов: к тому времени, когда паломники будут возвращаться, в храмовенках уже распахнут пасти для подаяний идолы Акулы Неустанной, а мерзнуть или одалживаться у графиньки Гвоздь не собирался. Не собирался он и играть роль священной жертвы. ...Но об этом - после.

Сейчас он с вялым интересом уставился в пейзаж за окном, однако больше внимания уделял восклицаниям на дамской половине экипажа.

- А сколько нам ехать до озера? - с явным предвкушением ответа в который раз спросила Матиль.

- Долго, солнышко, почти недели три - да, госпожа?

- Если погода будет хорошая, то и быстрее. А если наоборот... Флорина Н`Адер рассмеялась и игриво притопнула ножкой: - Слушай-ка, Матиль, ты ведь сама знаешь ответ, на память уже его, наверное, выучила!

- А вдруг вы чего-то напутали, - не сдавалась конопатая. - Целых три недели! Это ж сколько ехать! Там, наверное, и Хребет уже недалеко, да? А за Хребтом зандробы живут, правда?

В отражении на дверном стекле Гвоздь видел, как усмехнулся краешками губ Айю-Шун.

- Ты где такой чепухи наслушалась? - в притворном гневе всплеснула руками графинька.

- Это ей господин Туллэк рассказал, не иначе, - громко хмыкнул Гвоздь, чтобы слышали и по ту сторону перегородки. - А, конопатая?

- Неправда! - пылко возразила Матиль.

А вот врачеватель, к удивлению Кайнора, только улыбнулся:

- Господин жонглер шутит.

- Шучу, конопатая, - подтвердил Гвоздь. - Ты ж меня знаешь. И зандробов никаких по ту сторону Хребта, кстати, нет. Вон, если захочешь, спроси как-нибудь у господина Айю-Шуна.

Он отметил, как тайнангинец снова шевельнул краешками губ, и мысленно положил себе в кошелек еще одну монетку. Будущее покажет, фальшивая она или нет.

- Или, - продолжал Гвоздь, - в самом деле спроси у господина Туллэка, он тоже должен кое-что знать о тех землях. Я бы и сам, кстати, с удовольствием послушал: глядишь, потом что-нибудь и пригодится, когда снова вернусь на подмостки.

Врачеватель поглядел на него со странным выражением, словно... жалел. "С чего бы вдруг? - с неожиданным раздражением подумал Гвоздь. - Себя бы лучше пожалел..."

- А ведь когда-то, - задумчиво произнес господин Туллэк, - все было по-другому.

"Ну да, извечная песня стариков: в годы нашей молодости и дышалось легче, и жилось привольнее, и Сатьякал дарил своей лаской каждого и задаром. Знаем, слышали! По горло сыты!"

- Мой прадед помнил еще те времена, когда Ллаургин не был Отсеченным. И мир мы представляли себе другим - не ограниченным одним только королевством да Трюньилом... хоть, признаться, не слишком-то часто плавали тогда на Восток.

- Если не ошибаюсь, - уточнила из-за перегородки графинька, - вообще не плавали. Были два-три случая, одиночные попытки вернуться - но они, насколько мне известно, не увенчались успехом.

- Все верно, - подтвердил господин Туллэк. - Однако поглядите, что творится сейчас. Люди рождаются и умирают, свято веря: мир - это их дом, деревня, в крайнем случае город с предместьями - и всё. Дорога тянется за горизонт, и в том месте, где она соединяется с ним, мир заканчивается - и начинается другой мир, враждебный, населенный зандробами и прочими опасными тварями. Только единицы знают, каков мир на самом деле...

- ...и то заблуждаются, - ввернул Гвоздь. - Зря вы это, господин врачеватель. Не так уж все и плохо. Вспомните хотя бы про нас, про "фургонные вести" - мы ведь не побасенки травим, а рассказываем о том, что сами видели или слышали от честных людей. Я вообще не пойму, к чему вы клоните. Так было всегда: селянину некогда странствовать, ему нужно окучивать брюкву, морковку поливать, коров доить. Это удел высокородных... или уж совсем безродных - странствовать... да и то удел не всех, кстати. Уж не вы ли, господин врачеватель, не так давно мечтали о покое? Странно теперь слышать от вас сетования на человеческую неосведомленность.

- Мечтал, - ничуть не смутился тот. - И мечтаю. Мне, как-никак, шестой десяток скоро разменивать. Но в свое время я навидался всякого и, образно выражаясь, не одно седло истер. Тогда-то я понял, что все мы живем во лжи и умираем, никогда не узнав правды о мире и о себе.

- И поэтому вы ушли на покой и поселились в Трех Соснах? Так сказать, разочаровавшись в мире?

Господин Туллэк отвернулся и долго смотрел в окно экипажа, на уже начавшие истекать багряными листьями деревья. Непроизвольно он вытянул правую ногу и принялся растирать ее пальцами; лицо врачевателя застыло и было сейчас похоже на посмертную маску.

- Вы правы, господин Кайнор, - ответил он наконец. - Правы, правы. И мне не следовало оставаться в Соснах после всего, что я узнал. Но... в конце концов, я и не остался, ведь так? Сколько ни удирай, сколько ни прячься, а судьба - она всегда тебя найдет. И все расставит по своим местам, все и всех.

"Проклятый старикан! О чем это он с такой патетикой? Хотя чего я волнуюсь? Похожие на него всегда ищут оправдание своим ошибкам в "предназначении", "судьбе" и прочей белиберде того же сорта".

Однако что-то из сказанного господином Туллэком не давало Гвоздю покоя. Увязший в паузах разговор никто не пытался продолжить, даже Матиль на некоторое время притихла - а Гвоздь до сих пор ломал голову над тем, что же его так встревожило. И по-прежнему бесстрастно покачивался на сидении напротив смуглокожий тайнангинец Айю-Шун, за время всего разговора не проронивший ни звука.

* * *

- Явился наконец-то! - проворчал Быйца. Он первым заметил, как в черном провале коридора появился Иссканр - и, кажется, ни капли не был удивлен. Фриний-то думал, что теперь их осталось трое, что парня взял к себе Лабиринт... выходит, ошибся. Ну и хорошо.

- Что это тебе вздумалось шляться невесть где? - не унимался горбун. Со здешними ходами лучше не шутить, чтоб ты знал.

- Знаю, - отмахнулся Иссканр. Похоже, ему сейчас не хотелось даже препираться со стариком. - А это что за штуковина? - ткнул он пальцем в светящийся череп.

- Это наш чародей подсуетился, - хмыкнул Быйца. - Мертведение чистой воды, правда, но светит и греет - а я к старости не переборчив стал. Да и почтенный Фриний ничего другого пока предложить то ли не может, то ли не хочет.