Елена Жаринова - Дети Филонея

Голова шла кругом. Это просто какой-то театр абсурда… Но мстить этой сердитой, напуганной Лене расхотелось. В голове закрутилась строчка из старой песни: "Скованные одной цепью…"

— Успокойся, — мягко сказал Влад и объяснил все, что смог.

Лена слушала недоверчиво. В какой-то момент Владу показалось, что она сейчас вскочит и убежит. Решит, что над ней издеваются. Но когда он закончил, Лена с озабоченным видом спросила:

— А ты в курсе, что там ты загремел в дурдом?

— Естественно. Я тоже там живу. Это просто две разные реальности, а вовсе не наш персональный бред.

— Просто… — усмехнулась Лена.

— Мне тоже было трудно привыкнуть, — сочувственно вздохнул Влад. А потом не удержался: — Кстати, дорогая, у нас с тобой и там не заладилось. Генка опять же…

Он хотел сказать, что Генка сподличал, написал на него донос, но осекся. Нечестный прием…

— А что — Генка? Там я с ним не спала! — выпалила Лена. Осеклась, добавила тихо: — Там я тебя очень люблю. Я проснулась сегодня и вспомнила, как это — тебя любить. И мне понравилось.

— Да ладно, — потупился Влад. — Мы в такую фигню вляпались, и конца ей не видно. Может, скоро все наши "люблю-не люблю" не будут иметь значения.

— "Люблю" всегда будет иметь значение, — улыбнулась Лена.

Влад покосился на нее, качая головой. Пряча улыбку.

Скованные одной цепью… В голове у Влада скоропостижно совершалась перестройка. Он понял, насколько привык за этот месяц делить людей на посвященных и непосвященных. Одни пугали его и притягивали. От других приходилось скрывать свое состояние.

Весь месяц он прятался от Лены. Он знал о ней то, чего она не знала сама. Он смотрел сквозь нее и видел женщину из другой Реальности, которая его предала. А теперь она тоже все знала. Они вдвоем знали столько, что хватило бы на десять академий.

Влад свыкся с мыслью, что они с Ульяной — особенные, а значит, обречены быть вместе. Некие не зависящие от них обстоятельства швырнули их друг к другу. Что уж тут поделаешь? Цепь волокла их, скованных, все дальше и дальше, а Лена оставалась позади. Но вот расклад поменялся. Как говорится, при прочих равных… Господи, это просто нечестно!

— Я влезла в твою жизнь, да? Очень некстати? — тихо спросила Лена.

— Генка знает, что ты здесь?

Лена сделала испуганное и при этом лукавое лицо.

— Нет, что ты. Я сказала, что поехала к подруге. Ты меня выгонишь? — ее глаза в темноте казались огромными. Губы дрогнули. Она хрипловато засмеялась: — Ну что ты спрятал руки? Я тебя не съем.

Влад действительно беспомощно сцепил руки за спиной — словно пытаясь удержать себя от чего-то. Он не хотел быть теленком, которого поманили куском хлеба. "Ответственность… Подлость…" — всплывали откуда-то предостерегающие слова. Но против него были майские сумерки. И особый пикантный привкус ситуации: тайное свидание с бывшей женой. И это при прочих равных…

Он поступил так, как поступает на его месте большинство мужчин. Мышеловка захлопнулась и поймала самоуверенного кота…

— Прекратите, Аркадий Евгеньевич, — серьезно сказал Назар. — Что вы трясетесь? За кого вы меня принимаете?

— Я не трясусь! — обиделся Малаганов, хотя его действительно бил нервный озноб. — А вы… Вы идиот! Вы хотите отдать невежественным дикарям такую опасную вещь! Вы представляете, во что они превратят мир?

— Не надо орать, — досадливо поморщился Назар. — Хотите поговорить — идемте внутрь.

Он повернулся к кафе.

— Стойте! — крикнул Малаганов и даже топнул ногой. И тут удушливая тяжесть навалилась на грудь. Он хрипло втянул воздух, хватаясь за воротник. Лысая индустриальная земля поплыла перед глазами…

Потом он почувствовал, что сидит, опираясь на чье-то плечо. Назар жал на кнопки мобильного телефона.

— Черт… Туда хрен дозвонишься… "Скорая" называется…

— Не надо "скорую", — запротестовал Малаганов.

На пороге кафе показалась девушка-официантка. Спотыкаясь на каблучках, она бежала к ним со стаканом воды.

— Нашли что-нибудь? — спросил Назар.

— Вот. Валидол… Давайте его к нам отведем. Ему можно двигаться?

— Врача надо, — помотал головой Назар.

— Я же сказал, не надо врача, — Малаганов раздраженно ударил Назара по руке.

— Хорошо, — так же нервно ответил тот. — Тогда вставайте. Потихоньку. Вот так.

— Пустите, я сам.

Стараясь обойтись без помощи, Малаганов вошел в кафе. Немногочисленные посетители обернулись с вялым любопытством. Негра за столиком уже не было.

— Ну? Отпустило? — Назар поставил перед ним стакан с апельсиновым соком.

— Вы идиот, — упрямо сказал Малаганов.

— Замечательное начало для дискуссии, — хмыкнул Назар.

— Вам спать не дают лавры Герострата.

— И что вы сделаете? Заложите меня Организации?

— А вы что сделаете? — ощетинился Малаганов. — Зарежете меня в подворотне?

Назар наклонил голову, как будто обдумывал такую возможность. Потом посмотрел прямо в глаза.

— Нет. А ваш ответ?

Малаганов смутился.

— Ну… Пожалуй, нет. Нет.

Назар ответил быстрой улыбкой.

— Пат, коллега. Мы с вами оба интеллигентные люди, в этом вся беда. Я не могу заставить вас замолчать. А вы не можете меня остановить. Попробуем поговорить спокойно?

— АМ надо отключить, вот и весь разговор, — твердо сказал Малаганов. — Причем непременно в полночь.

— Почему?

Малаганов на бис повторил перед Назаром тезисы сегодняшнего доклада. Тот внимательно выслушал, потом пожал плечами.

— Массовые безумия? Ерунда. Это Организация твердит о массовых безумиях, чтобы оправдать свой отстрел "случайных". Их просто бесит, что кто-то получил Свойства даром. А что касается соображения морали… Знаете, я тут у умного человека прочитал: "Примат морали над истиной я не приемлю". А истина в том, что поскольку возможность создать такую машину в принципе существует, значит, она будет создана. Рано или поздно. Тогда почему не мы?

— Потому что ваше изобретение опасно и бесполезно.

— Опасно — да. Что касается пользы… А какой прок от Сбоя? Какой прок от нас, филонейцев? Каждый из нас в детстве услышал великую историю Организации. И это никогда не говорится вслух, но всегда имеется в виду: мы, дескать, сверхлюди, новый виток эволюции… "Альфа" — второй сорт… А какие, к черту, сверхлюди? Наши особенности не приносят нам никаких преимуществ. Мы не умеем читать мысли на расстоянии, левитировать и прикуривать от пальца. Просто раз в столетие нас трясет и колбасит. Мы заложники ситуации. Больные люди, которым пришлось свыкнуться со своим увечьем. В этом что, есть какой-то смысл?