Ларри Нивен - Воители (Сборник)

Стихийно организовался хоровод вокруг новоизбранного Первого Спикера правительства Белта. Полицейские в золотистой кожаной форме попытались было вытолкать нас, и Первый Спикер поначалу повел себя с нами крайне грубо, но вскоре и он присоединился к нашей компании.

Я не переставал демонстрировать чудеса телекинеза, выбирая в качестве объекта в основном сигареты…

В противоположном конце бара «Марс» сидела, упершись кулачком в подбородок, девушка в платье персикового цвета и изучающе поглядывала в мою сторону. Я поднялся и направился к ней.

Голова моя работала превосходно. Это первое, что я поспешил проверить, едва только проснулся. По-видимому, я не забыл принять таблетки против похмелья.

Колено мое обвивала чья-то нога. Ощущение было очень приятное, хотя от ее веса онемела моя собственная нога. Под самым моим носом в беспорядке были разметаны душистые густые черные волосы. Я не смел даже пошевелиться. Мне не хотелось, чтобы девушка поняла, что я не сплю.

Чертовски неприятное положение, когда просыпаешься в одной постели с девчонкой и не можешь вспомнить, как ее зовут.

Ну что ж, поживем — увидим. Персиковое платье аккуратно свисало с дверной ручки… Я вспомнил свои похождения прошлой ночью. Девушка из бара «Марс». Кукольное представление. Музыка. Я заговорил с нею было об Оуэне, но она увела разговор в сторону, ибо это стало наводить на нее тоску. Тогда…

О! Тэффи. Фамилию забыл.

— Доброе утро, — произнес я.

— Доброе, — ответила девушка. — Не вздумай только пошевелиться — слишком мы переплетены.

Даже на трезвую голову она была просто прекрасна в лучах утреннего солнца. Длинные черные волосы, карие глаза, незагорелая, кремового цвета кожа. Оставаться прелестной в столь ранний час было очень ловким фокусом, и я открыто высказался в этом духе, она заулыбалась.

Вся моя голень прямо-таки омертвела, и нормальная циркуляция крови в ней далеко не сразу восстановилась, дав знать о себе дергающимися толчками крови в артериях… Я мучительно морщился, пока кровь не успокоилась. Тэффи, пока мы одевались, продолжала болтать без умолку.

— Это третья твоя рука какая-то странная. Я помню, как ты держал меня в своих двух крепких руках и еще одновременно с этим щекотал мне затылок пальцами третьей. Оч-чень приятненько. И скольких же ты девушек привораживал этим фокусом с сигаретой?

— Среди них не было ни одной такой же красивой, как ты.

— И скольким девушкам ты говорил точно такие же слова?

— Не помню. Фокус всегда срабатывал безотказно. Может быть, на этот раз это настоящее.

Мы оба одновременно улыбнулись.

Минутой позже я заметил, что она, нахмурясь, задумчиво разглядывает мой затылок.

— Что-то не так?

— Я просто размышляю. Ты действительно весь прошлый вечер кутил напропалую. Надеюсь, обычно ты столько не пьешь?

— Почему это тебя так беспокоит? Моя персона? Она зарделась слегка, затем потупилась.

— Мне следовало раньше сказать тебе об этом. Мне даже почему-то кажется, что я это сделал вчера вечером. У меня была поминальная тризна. Когда умирает хороший друг, обязательно надо нализаться вдрызг.

Тэффи облегченно вздохнула.

— Я совсем не имела в виду…

— Что-то личное? А почему бы и нет. Ты имеешь на это право. Что ни говори, но должен признаться, мне нравятся… — «Девушки заботливые, материнского типа», подумал я, но не посмел сказать ей этого. — …люди, которые обо мне беспокоятся.

Тэффи прикоснулась к своим волосам какой-то особой расческой. Несколько взмахов руки, — и ее прическа была уже в полном порядке. Эффект статического электричества?

— Это была хорошая тризна, — сказал я. — Оуэн остался бы доволен. Это все — больше я уже не буду его оплакивать. Одна тризна и… — я развел руками. — …баста.

— Не такой уж плохой ритуал, — задумчиво произнесла Тэффи. — Сильный, но кратковременный раздражитель — вот что я имею в виду. Я хочу сказать, что если бы ты все время убивался…

— Давай больше не будем об этом!

Не знаю, почему это я так вдруг рассердился. Изможденный, как призрак, и глупо ухмыляющийся труп Оуэна в кресле вдруг предстал, как реальный, перед моим мысленным взором. А я так гнал от себя эту картину вот уже столько часов кряду!

— Иногда падают в обморок при одном только виде, как кто-то бросается вниз голов, ой с моста, — прорычал я. А тут медленное угасание в течение целого месяца, когда ток выжигает мозг…

Вид у Тэффи был явно обиженный, она была сбита с толку.

— Но ведь твой друг сделал это, верно? А ведь судя по тому, как ты о нем отзывался, он не был слабаком.

— Вот в этом-то и вся закавыка, — услышал я как бы со стороны свой собственный голос. — Он не делал этого. Его…

Вот оно что — наконец-то я все понял. Я, должно быть, понял это еще тогда, когда был пьян, или во сне. Разумеется, он не убивал себя. Это совершенно не было на него похоже. И не по собственной воле выработалась у него пагубная привычка к электрической стимуляции центров наслаждения мозга.

— Его убили, — сказал я. — Иначе и быть не могло. Как я сразу не сообразил? — И тут же бросился к телефону.

— Доброе утро, мистер Гамильтон. — Старший инспектор Ордаз выглядел очень свежо и опрятно в это утро, до меня же вдруг дошло, что я еще не брит. — Я вижу, вы не позабыли принять таблетки против похмелья.

— Верно, Ордаз. Скажите честно, вам не приходило в голову, что Оуэна могли убить?

— Естественно. Но это невозможно.

— Мне же кажется, что это не исключено. Предположим, он…

— Мистер Гамильтон!

— Да?

— Мы договорились встретиться за ленчем. Давайте тогда и обсудим этот вопрос. Я жду вас в конторе ровно в двенадцать ноль-ноль.

— Хорошо. Только сделайте мне одну маленькую любезность. Проверьте, не подавал ли Оуэн заявление о выдаче ему нудистской лицензии.

— Вы полагаете, он мог подать такое заявление?

— Да. Я расскажу вам, почему, за ленчем.

— Очень хорошо.

— Не выключайте связь. Вы сказали вчера, что нашли того, кто продал Оуэну его дроуд и штепсельное подсоединение. Повторите, пожалуйста, как его зовут?

— Кеннет Грэхем.

— Я так и думал, — произнес я и отключил видеофон.

Тэффи прикоснулась к моему плечу.

— Ты… ты на самом деле считаешь, что его могли убить?

— Да. Целая организация, судьба которой могла зависеть от того, что он предпримет, да чтоб не была способна…

— Нет. Не надо. Я ничего не хочу знать об этом.

Я повернулся к ней и поглядел на нее в упор. Ей было не по себе. Смерть незнакомого человека, вызывала у нее чувство ужаса.