Владимир Бабула - Планета трех солнц

Но как я туда доберусь?.. — пронзила мозг страшная мысль. — Нет лодки, нет оружия… Ничего нет!»

И вот он стоит с пустыми руками, — в одиночестве, брошенный на произвол судьбы среди незнакомой коварной природы, — жалкий кандидат в повелители Вселенной.

Глава XXII

РАССКАЗ КРАУСА

Вечер. Время отдыха. Все жители Поселка Завоевателей Вселенной собрались в клубе. Внимательно слушают.

— …Течение вынесло меня в море… — тихо рассказывает Краус. — Опасаясь бури, я все время держался берега. Парус из куска брезента подгонял мою резиновую лодку при попутном ветре.

Сначала мое путешествие проходило замечательно. Однако настал день, когда у меня закончились консервы. Пока я плыл вдоль поросшего лесом берега, было еще не так плохо, но берег становился все более пустынным, джунгли отступали вглубь материка, а их место занимала необозримая песчаная пустыня.

Как-то утром неожиданно налетел порывистый ветер, подхватил меня и с невероятной скоростью погнал прямо в море. Начался настоящий шторм.

В задней части резиновой лодки был небольшой отсек, где я хранил свои жалкие запасы, пустые консервные банки и емкость с водой. Я залез туда, натянул над собой парус и, скорчившись, ждал, что будет дальше.

Лодка, словно сумасшедшая, подпрыгивала на гребнях волн; меня бросало из стороны в сторону. Каждая минута казалась мне вечностью, и так я носился по морю несколько часов!

Внезапно подо мной что-то затрещало… Удар!.. Я потерял сознание…

Придя в себя, я ощупал руки и ноги… Увы! Левая нога была сломана. Я лежал в мокрой траве на опушке леса. Видимо, прошло немало времени, потому что море, отступив от берегов, уже успокоилось.

— Моя лодка! — воскликнул я в отчаянии. Стеная от невыносимой боли в ноге, я ползал по окрестностям, осматривая заросли. Результаты поисков были скромными и все же достаточно утешительными: в чаще, довольно далеко от берега, я нашел несколько пустых банок и электрический фонарик. Это могло означать, что лодка где-то недалеко. Видимо, ее подхватил ураган и забросил куда-то на дерево.

Я немного успокоился и занялся своей ногой. Удар пришелся на голень: она была сломана как раз посередине. Вправив кость, я обернул ногу листьями и привязал к ней лианами кусок коры. Конечно, это было не так просто, как я рассказываю; пока удалось проделать эту операцию, я несколько раз терял сознание от боли.

Выстругав костыли из сучкуватых палок и передохнув, снова отправился на поиски. Я нашел еще несколько консервных банок, но лодки нигде не было. Мне не хотелось даже думать, что ее могло унести в море.

Приближалась ночь, а я все еще не знал, где и как переночую. Будь я здоров, я разыскал бы лодку и превратил ее в примитивную палатку или забрался бы на дерево. Но сейчас я не мог этого сделать. А спать на земле опасно — меня может растерзать любой хищник. Следовательно, оставалось только одно: выкопать яму, как делают дикари, и прикрыть ее сучьями.

Легко сказать — выкопать подземное убежище! Но чем, когда нет никаких инструментов и — более того! — не можешь даже ступить на искалеченную ногу?

Сперва я попробовал копать яму руками. Работа продвигалась медленно и трудно, так как грунт был глинистый, да еще и порос травой с длинными, крепкими корнями. Затем я использовал банку из-под консервов; попробовал копать камнями и палками. Вот так я и ковырялся в земле всю ночь и весь следующий день…

— Не понимаю, как вам удалось выкопать яму, когда вы не могли даже стоять на коленях? — воспользовался короткой паузой Ватсон.

— Припечет, — и дурак поумнеет!.. Очень просто, хоть и не очень приятно: сидя с вытянутыми ногами, я копал землю сначала вокруг себя, а потом под собой. Закончив копать, вылезал по заранее сделанной из лиан и ветвей лестнице…

Примитивная крыша потребовала от меня еще двух суток изнурительного труда, но теперь я имел хоть какую-то защиту. Кусты со съедобными плодами росли недалеко, а питьевая вода проступила на дне моей ямы. Сначала я не очень обрадовался этому, но, подумав, остался доволен. В сплетенном из веток «полу» я оставил отверстие для «колодца». Воду я набирал теми же консервными банками.

Прошла неделя, затем месяц, а я все еще жил, как самое жалкое первобытное существо. Нога заживала очень медленно, отправляться в дальние прогулки я не мог. Заготовка продовольствия становилась все более сложной.

Но вот это нищенское прозябание нарушило странное происшествие. Все началось с мелочи — исчезла жестянка, которую я оставил вечером у своей норы.

Съесть ее никто не мог; если бы ее втоптал в землю какой-нибудь ящер, остались бы следы. Следовательно, ее кто-то стащил.

«Вора нужно поймать!» — решил я и соорудил нехитрую ловушку: привязал к веревке консервную банку, бросил в нее несколько камней (при малейшем движении они гремели) и вечером положил у входа в землянку.

Я впустую прождал несколько ночей, но наконец жестянка загремела. Я выскочил наверх и при свете фонарика увидел маленького квартянина. К моему удивлению, он был бескрылый.

Опрометчиво засунув лапку в банку, воришка никак не мог вытащить ее оттуда, тоненько пищал и таращился на меня испуганными глазенками. Я связал его лианами, оставил на поляне и хотел вернуться в землянку, как вдруг услышал подозрительный шорох: из кустов выползло еще одно такое же существо. Я спрятался.

Квартянин направился к моему пленнику. Даже не попытавшись освободить товарища, он сел рядом и обнял его.

«Должно быть, вы совершенно безобидные существа. Освобождайтесь и ступайте восвояси!» — подумал я, направляясь к своей норе.

Вы не можете представить, как я был удивлен утром: оба квартянина сидели на крыше моего «дворца».

— Почему вы не убежали? — спросил я громко, чувствуя острую потребность поговорить хоть с кем-нибудь, независимо от того, понимали меня или нет.

Услышав мой голос, квартяне вздрогнули, но остались на месте. Они с интересом посматривали на меня, будто пытались понять, откуда исходили эти странные звуки. Я засмеялся:

— Не надо голоса бояться, а надо на него любоваться… — продекламировал я, широко раскрывая рот. — Вы слышите глас человека, и так говорит каждый из нас…

Странные существа не сводили с меня глаз. Рассматривал их и я. Вначале я не мог понять, почему у одного из детенышей есть крылья, а у второго нет. Потом понял: видимо, тот, который попал ко мне в плен, лишился крыльев во время какого-то пожара. Во всяком случае, у него на теле сквозь волосы виднелись шрамы от ожогов.

Удивительные гости отвлекли меня от размышлений тоненьким писком, который затихал на очень высоких тонах. Может они хотели мне что-то сказать или хвастались своими прекрасными песнями, не знаю. Я только почувствовал, что это — проявление привязанности. И не ошибся: когда квартянчики осмелели, они начали ходить за мной, копируя каждое мое движение. Они были похожи на детей. Признаюсь, я полюбил этих милых созданий с первого же дня. Я назвал их Франтиком и Марженкой. Франтик был с крыльями, Марженка — без крыльев.