Константин Якименко - Проклятие пятого уровня

Если я включу его, наши смогут узнать – благодаря моей персоне местонахождение резиденции группы «Эй-Экс» и накрыть их здесь, и пускай полковник – или кто он там – не хвалится, что никому сюда не добраться. Кроме того, меня вытащат из этой клетки и, может быть, спасут мой мозг от «не столь совершенных методов вытягивания информации». Но что будет потом? А потом меня отправят на Луну, а оттуда – на Укентру, со слегка подкорректированной памятью, дабы в будущем не пытался рьяно доискиваться правды. С точки зрения Организации я сейчас нахожусь на Земле вне закона, и любой наблюдатель не то что имеет право, а просто обязан сразу же при встрече доставить меня в Центр. Что же из этого следует?

Только одно, Кайтлен. Придется тебе играть в эту игру самому. И завтра, если полковник не обманул, ответить ему на вопрос, что же ждет в скором времени грешную Землю, а от него услышать имя человека, до которого так хочется добраться и разорвать его голыми руками. А потом подумать, как же все-таки отсюда сбежать, несмотря на все их заверения, что это невозможно. Потому что я ни на секунду не поверю, что меня отпустят после того, как я сообщу им не очень-то приятное для них известие. В конце концов, им уже будет нечего терять – так же, впрочем, как и мне. Равные мотивации при неравных начальных условиях. Может и не стоило сегодня быть столь откровенным? Когда враг боится, это хорошо, но страх также придает врагу злости и может стать причиной его неконтролируемых поступков. А для пленника врага это может быть чревато… Бога – и того люди способны принести в жертву на его собственном алтаре. А я для них даже и не ангел.

Телевизор мне поставили – по крайней мере, это обещание полковник сдержал. Но желание смотреть его после возвращения в камеру у меня почему-то пропало. Что бы там ни передавали, оно заставит меня отвлечься и расслабиться. А для этого сейчас – не время, если я хочу хотя бы сохранить себе жизнь и способность к здравомыслию, не говоря пока о чем-то большем. Поскольку делать здесь нечего, я могу потратить это время на тренировку своего тела, особенно на отработку реакций – предчувствую, что скоро мне это понадобится.

Из головы не выходит одна мысль. Что ни говори, они не могли так быстро узнать, что некий безызвестный Питер Кейси, возвращающийся в Нью-Йорк, и есть тот самый Андрей Шалькин, погибший за день до этого в автокатастрофе, он же – наблюдатель Хейл Кайтлен. Кто-то должен был сообщить о моем вылете, но кто? Если следовать принципу, что самый простой вариант обычно оказывается правильным, то сама собой напрашивается мысль – Лена?

Но ты же не хочешь сказать, что она и есть этот предатель?

А почему, собственно, нет? Только потому, Кайтлен, что у тебя возникла симпатия к этой девушке? Потому, что однажды ты спас ей жизнь (мне все еще хочется верить, что я действительно спас ее, пусть даже она и была наблюдателем и, наверное, смогла бы позаботиться о себе все равно!), а теперь ты не хочешь думать о том, что она совсем не обязательно ответит тем же?

Черт! Значит, все-таки прав Тар-Хамонт, и доверять можно только одному человеку – самому себе, и только на себя и рассчитывать?

Пора тебе Кайтлен наконец-то признать, что это так. И оценивать ситуацию, исходя только из своих собственных возможностей. А этих возможностей у меня пока немного.

Я использую стену для отработки ударов. При этом останавливаю руку или ногу в самый момент перед касанием, когда уже успеваешь ощутить поверхность, но не настолько, чтобы вместе с ней ощутить боль от соприкосновения. Реакция меня не подводит. Цээрушники наверняка смотрят на меня через камеру – ну и пускай смотрят! Плевать, что они думают обо мне и о моих намерениях. Они же не дураки, чтобы считать, будто я испугался их угроз. А вот они все равно меня боятся. Думают, что я в полной их власти – а боятся!

Лена, конечно, ни в чем не виновата. Предатель знает ее, пусть она даже и наблюдатель глубокого резерва. Кто-то из его людей проследил за ней, узнал мой будущий маршрут и сообщил, куда надо. Конечно, она хороший конспиратор, но совершенных методов не существует. Все очень просто, не так ли? И мне не нужно ее подозревать.

Потому что я не хочу ее подозревать, черт побери!

Если бы Лена была предателем, она не стала бы помогать мне. Она доставила бы меня к Эйносу, чтобы поставить точку в этом деле. Ведь какой смысл настолько усложнять ситуацию? Никакого, так?

Кайтлен, почему бы тебе просто не продолжать тренировку, а не тратить свой умственный потенциал на эти бессмысленные рассуждения?

Да потому, в конце концов, что мне хочется верить – есть по крайней мере еще один человек, которому все это не безразлично.

Вскоре охранник приносит мне еду. Я трачу некоторое время, чтобы сообразить – обед это или ужин. Пожалуй, все-таки ужин. На мою попытку заговорить охранник не откликается. Он строго придерживается правил, разговаривать с пленником ему не положено. Кормят меня очень даже неплохо. У них ведь нет причин пытаться вывести меня из себя. А то ведь кто знает, что я могу натворить в неуравновешенном состоянии! Надеются, все-таки, на мою сговорчивость – может быть, больше, чем на свои методы.

Расправившись с едой, отставляю тарелки в сторону. На следующее утро, когда мне принесут завтрак, я отдам взамен пустую посуду. Совершенно логичное правило, ведь охраннику совершенно незачем ждать, пока я доем. Они вообще предпочли обходиться без постоянного охранника возле моей камеры, и в этом совершенно правы: стены защищают меня вполне достаточно, а на человека, если он будет там долго стоять, при желании можно психологически воздействовать – пусть даже не видя его.

После еды продолжать тренировку не хочется, и я присаживаюсь на койку и включаю телевизор. Но передача на первом попавшемся канале мне не нравится, и я переключаю на другой. Однако смотреть сейчас сводку новостей тоже не тянет. Щелкаю дальше, но внимание так и не собирается на чем-то задерживаться. Где-то канале на сороковом я останавливаюсь, скорее от безысходности, на примитивном полицейском боевике в лучших голливудских традициях. Посмотрев минуты две, я понимаю, что меня все-таки в нем заинтересовало – сцена погони на машинах, напомнившая мне мою собственную недавнюю попытку уйти от преследования. Осознав это, я тут же теряю интерес к фильму, но не спешу переключать, уже предчувствуя, что это совершенно бесполезно и ничего подходящего к моему настроению я все равно не найду. По инерции я все еще пытаюсь сосредоточиться на событиях боевика, но суть происходящего уплывает от меня куда-то вдаль…

Кайтлен, что с тобой происходит?

Неожиданная мысль поражает меня, как молния. Я вскакиваю с койки, и тут же перед глазами все начинает плыть. Чувствую, что сейчас упаду. Опускаюсь обратно и откидываюсь к стене. Спокойно, только сохраняй спокойствие. Гады, они все же подмешали что-то в еду! Я только чуть-чуть ошибся с догадкой – по моему предположению, они должны были пустить в камеру газ. Но не все ли равно?