Елизавета Манова - Побег

Майх уходил, но и Хэлан тоже не стоял: слишком много впереди, и все уже решено; я-то знаю, чего хочу. Просто торчит что-то поперек и все колет, колет. Раньше проще: жизнь за жизнь, удар за удар. Он - тебя, я его, мы - друг друга. А теперь? Сотня просто людей - не начальников, не убийц, нормальные мужики и ни в чем не виноваты, только делают свою работу - а что с другой стороны? Слова. Будущее. Судьба Мира. Счастье людей.

Он морщился, как от изжоги. Не верю в слова. Будущее - это следующий час, на больше и загадывать глупо. Счастье людей? А людям счастье ни к чему - какое ни дай, все равно испохабят. Судьба Мира? Что-то такое... кисель, не представишь и не ухватишь. И за это драться?

- Да, - сказал он себе, - именно за это. За мой Мир. Я его насквозь прошел, за все места потрогал, тошнит меня от него, но ведь он мой!

И опять это были только слова - повисели миг и канули в тишину. Мне бы что-то попроще и попрочней - чтоб не утекало.

Проще всего - это тот корабль. Есть, оказывается, секретный полигон КВФ - где-то у черта на куличках, у самого Ябта, и там теперь тот корабль. Я бы на их месте давно улетел. Мозгов, что ли, у этого Тгила нет? Знает же, что дело глухо - так чего тянуть?

- Того, чего и ты, - сказал он себе. - Умный мужик, давно все твои варианты просчитал и скис не хуже тебя. Правда, есть и четвертый вариант: уговорить, чтоб не прилетали.

Он зябко повел плечами, такой это был подлючий вариант. Вот так прямо: взять и все отменить, и пусть все идет, как идет, пока совсем не захлебнемся в дерьме. Как это Ларт сказал: третий цикл? Так ведь и не узнает никто, что можно было свернуть. С болью, с кровью, а все-таки...

"С болью и с кровью, - подумал он. - Ты гляди, еще до дела не дошло, а душа в лохмотья. Что я, что Майх".

И злость: почему нашу судьбу должны решать за нас? Выходит, если не дать нам пинка, так и будем переть в болото? Что же мы тогда такое, черт нас побери?

А дни летели: Майх закончил партию блоков и на станционной танкетке отвез их на корабль. Упакованные в контейнеры, они загромоздили узкий проход, и Хэлану как-то не хотелось браться за них.

Оружие или шапка-невидимка? Один черт, по правде сказать. Сделал шаг - значит, пойдешь до конца. Драки не миновать, тут уж крути - не крути...

Он поднял голову и увидел, что Майх тоже стоит и глядит на него. Что-то живое было в его глазах: жалость? стыд? Взгляды их встретились, и Майх сразу - щелк! - и захлопнул створки. Хмуро покосился и приказал:

- Подавай!

А на обратном пути чуть не случилась беда. Случилась бы, если б не Майх. Ехали-ехали - и вдруг толчок; танкетка словно споткнулась на знакомой тропе, и Майх грубо и жестоко отшвырнул Хэлана прочь. Он упал на лед плашмя, так что потемнело в глазах, а когда стало светло, уже не было никакой танкетки. Только черная трещина в берегах из янтарного льда.

- Майх! - отчаянно закричал он. - Майх! - и увидел его на той стороне.

- Майх, - бессмысленно прошептал он, утирая скафандр над вспотевшим лбом.

- Порядок, Хэл, - спокойно сказал Майх.

И они пошли на станцию, разделенные только трещиной.

Дни шли, они монтировали оборудование, скорчившись в тесной рубке. Хэлан уже поднаторел - читал схему, как документ: глянул - и в уме. Хорошая работа: руки заняты и голова тоже, только где-то там, в глубине, сочится, двоится, ветвится тонюсенький ручеек.

Разобрать концы сюда, теперь сюда, щелк - вошло в разъем.

А в Столице, небось, дождь. Лупит по крыше, лужи пузырятся. Интересно, кто за моим столом сидит.

- Давай вот так. Ага. Нет, еще немножко.

Скорей бы на станцию! Чертов скафандр, прямо как блох в него напустили!

- Что-то я тут не пойму. Глянь, Майх.

Как же это я без Майха назад ворочусь? Правда, если до Ктена... А что мне Ктен? Ладно, нам бы еще туда попасть. Кто их знает, эти игрушки: возишься, возишься, а оно возьмет и...

Дни шли, и они уже снова сидели на станции, сменяя друг друга у стендов. Совсем дом родной, Хэлан даже пожалел немного, что скоро придется ее бросать.

Странное дело: здесь он не бывал одинок. Один на один с собой - и все-таки не один. Кто только ни приходил к нему в нескончаемые часы вахт: живые и мертвые, друзья и враги. Можно было договорить и доспорить, но это была только игра, и он знал, что это только игра, и лишь один Ресни не был игрой. Приходил, садился в сторонке, вспугивая выдуманных гостей, и Хэлан сам заговаривал с ним - с полуфразы, с полуслова, с полудодуманной мысли.

- Знаете, Нирел, а я так ведь и не понял, чего я хочу. Нет, планы всякие есть, а вот чего мне надо? Чтоб все по-другому было? Так я сам по-другому жить не захочу, заставь меня - на стенку полезу... как все. Ну, ладно, дала мне жизнь по мозгам, сдвинула с места, а ведь отпусти, я, пожалуй, опять в свой угол залезу - и не тронь меня. А, Нирел?

- Мы, - цивилизация одиноких людей, - задумчиво отвечал он. - Как-то распались все связи между людьми, и у каждого есть он сам: его потребности, малые или большие, и жажда удовлетворить их любой ценой. И все-таки мы не безнадежны - и тому пример мои товарищи. Пришла беда - и сразу с нас все облетело. Амбиции, тщеславие, все то мелкое и вздорное, что так раздражало нас друг в друге. Мы стали просто людьми, надеюсь, нам удастся остаться людьми до конца.

- Так что же: так и жить в беде? Ничего себе жизнь!

- Почему я стал свободным только здесь? В горе, в отчаянии, в страхе смерти? Наверное, нельзя быть свободным - даже внутренне - под чудовищной тяжестью государства - монстра. Да, мы к этому так привыкли, что эта тяжесть кажется нам свободой. Мы ощущаем ее, только когда она чуть приподнимается с наших плеч, как только в невесомости понимаем, что такое притяжение планеты. И я думаю о миллиардах людей, вжатых в землю чудовищной тяжестью чудовищного государства. Кем бы они были, что бы они смогли, если б убрать или хотя бы ослабить этот гнет?

- Вот вы куда гнете? Ну, не знаю. Ежели эту машинку поломать, так что от нас останется? Где вы таких дураков найдете, чтоб сами захотели думать? Вот я... в первый раз пришлось, чтоб за других решать... ох, страшно! Одно дело, как у нас: машинка крутится, никто ни за что не отвечает... а если нет? Ну, подумайте! Если нет аппарата - значит, ты уже не винтик, значит, жить так, чтоб за каждый свой шаг отвечать...

Вот тут его и поймал Майх. Вошел потихоньку - Хэлан и не услышал, почувствовал, только, что кто-то есть. Ох, черт! Не дай бог, вслух говорил!

- Ну, чего прячешься? Вылезай!

- Я не прячусь, - сказал Майх. Подошел и сел рядом. - Мешать тебе не хотел.

- Чему мешать-то?

- Думать. Далеко ты от меня ушел.

- Раньше вышел, - хмуро ответил он. Сидел и без надобности пялился на стенд, будто Майх и впрямь застукал его на чем-то стыдном.

- Если темп не потеряем, закончим дней через 12. Ты рад?