Сергей Жемайтис - Вечный ветер (С иллюстрациями)

— Люди почему-то бежали, — сказал Костя, когда мы оставили дом и пошли по дорожке, с которой еще не справились растения. — Что-то им угрожало. Бросили все и убежали. Единственный корабль погиб на рейде в этот трагический день.

— А может быть, никто не спасся.

— Нет, спаслись, — уверенно сказал Костя. — Нет следов нападения. Их предупредили, и они вовремя успели улететь.

Дорожка привела на круглую площадь, вымощенную, как и причал, зелеными бетонными плитами. Среди общего запустения площадь поражала чистотой и порядком. Ее матовая поверхность тускло поблескивала, ни одного листа, сучка, ореха не видно было на ней. Как будто только что роботы-уборщики вымыли и подмели ее с необыкновенным усердием.

На границе площади слегка поднимались над поверхностью непонятные громоздкие сооружения без окон, но с металлическими наглухо закрытыми дверями. И еще в центре площади обращали на себя внимание круглые люки с отброшенными крышками. Люков было четыре. Мы направились к ним, ступая, как по тонкому льду, оглядываясь по сторонам. Двери одного сооружения без окон отворились, и оттуда один за другим вышли два робота, они очень хорошо сохранились, совсем новые роботы, они катили перед собой тележки, издававшие шипение и свист.

— Пылесосы! — сказал Костя. — Вышли на уборку, хотя площадь и так вылизана. Привет, ребята!

Мусорщики повернули головы в нашу сторону, продолжая заранее рассчитанный путь и не сказав ни слова.

— Серьезные парни! — сказал Костя.

Я обратил внимание, что все трещины в асфальте залиты и есть совсем свежая работа.

Поглядывая на роботов, мы подошли к первому люку. Колодец глубоко уходил в недра острова. Свет фонарика отразился от воды на дне колодца.

— Пусто, — сказал Костя, — глубина метров тридцать, не считая нижней части, затопленной водой. Все-таки интересно, для чего все это?

— Для ракет с ядерными зарядами.

Костя насмешливо посмотрел на меня:

— И ты веришь, что все это и остров создано для того только, чтобы выстрелить куда-то? Остров предназначался для чего-то более важного.

Я не стал спорить, потому что сейчас, когда мы увидели остров, действительно трудно было представить себе, что столько сил и средств затрачено только для этой безумной цели.

Роботы-мусорщики, дребезжа и лязгая, завершили первый круг и, отступив к центру на ширину уборочной машины, начали второй. Мы постояли возле четвертого колодца, наблюдая за роботами, затем пошли к сооружениям на краю площади. Не сделали мы и десяти шагов, как из невидимых репродукторов раздался предупредительный вой сирены. Через несколько секунд сирена смолкла.

Мусорщики не спеша направились к своему бункеру. По соседству с ним открылось еще несколько дверей, и на площадь высыпала целая толпа роботов. Они выходили и строились в шеренгу. Судя по окраске и форме моделей, каждая из них выполняла различные функции. Здесь были громоздкие тяжеловесы, явно предназначенные для подъема тяжестей, подвижные и более легкие электромонтеры, монтажники и, наверное, нейтрализаторы радиации, а также пожарники, как две капли воды похожие на первого нашего знакомого, что стоял на опушке рощи.

— Что-то вроде торжественной встречи, — сказал Костя. — Видно, давно у них не было высшего начальства.

Пошли, поговорим с ребятами, там я вижу почти современников нашей Пенелопы.

При первой попытке приблизиться к отряду роботов из тех же скрытых репродукторов властный голос остановил нас (говорил он по-английски):

— Стойте! Не двигайтесь! Вы нарушили инструкцию 8-3-12. Ждите патрулей!

Нам ничего не оставалось, как подчиниться.

— Мне все это не особенно нравится, — признался Костя. — У них осталась вся система охраны колодцев и еще чего-то. Странно, почему Лия не предупредила нас? Наверное, сегодня ей уже все известно об этом уютном островке. Или постой! Ты заметил, что на прощанье она сделалась серьезна и два раза повторила одну и ту же фразу. А мы думали о Биате. Помнишь, прежде чем прервался звук, она сказала: «Я должна вас предупредить…» Эх, женщины, женщины, какие же еще неожиданности готовите вы нам!

Мне показалось, что последняя фраза относилась не только к тетушке Лие.

Прошло пять с половиной минут.

— Патрули не сработали, — сказал Костя. — Что-нибудь должно же у них разладиться. Видишь, эти молодцы загрустили, не зная, что предпринять. С главного поста нет приказаний. Давай потихоньку передвигать ноги к колодцам. Там система сигнализации нарушена. Через час здесь можно превратиться в жаркое. Тут мы как на сковородке. Ветер не проникает сюда, да он совсем стих. Ну, я первый.

— Еще шаг — и я стреляю! — прогремело над площадью. — Патрули вышли. Ждите!

Видимо, мы попали в сеть электронных заградителей и каждое наше движение фиксировалось. Мне стало казаться, что за нами наблюдает кто-то живой и злорадно посмеивается. То же самое пришло в голову Косте.

— Он еще скалит зубы, — зашептал он. — Что, если здесь остался один из них?

— Сколько же ему тогда лет, по-твоему?

— Правда… многовато… Хотя нашему старику не меньше. Возможно, бессмертный?

— Тогда не умели еще создавать киборгов.

Костя многозначительно подмигнул:

— Много мы знаем, что они умели и что не умели!

Он набрал в легкие воздуха и крикнул: — Где ваш патруль? Мы не можем больше стоять на такой жаре! Сейчас же присылайте его или… — Угроза замерла у Кости на губах.

Из кустарника справа от строений вывалился еще один довольно странный робот: низенький, толстый, похожий на пингвина, на коротких ножках-гусеницах. Он со звоном шлепнулся об асфальт и тут же встал, как ванька-встанька, и быстро направился к нам.

Остановился в пяти шагах.

Вид у него был глуповато-самодовольный, в щелках-глазках мелькали разноцветные искорки, к рычагам-рукам намертво прикреплено что-то похожее на два подводных пистолета.

Костя приветствовал его:

— Доброе утро! Как поживаешь, старина? Что это ты так вооружился?

В ответ робот прохрипел, силясь повернуться к нам спиной:

— Не разговаривать! Оправдания бесполезны. Там разберемся. Следуйте за мной!

— Где — там? И куда следовать?

— Не разговаривать! Следуйте за мной!

— Куда следовать, когда ты скрипишь, как ржавая петля, и ни с места!

Наконец с большим трудом «солдат» повернулся на сто восемьдесят градусов и с лязганьем покатился по старому следу.

Мы пошли за ним, за нами наблюдали три глаза на его затылке. Одна рука с пистолетом передвинулась за спину.

Мы шли как загипнотизированные, не спуская глаз с дула пистолета; оно угрожающе направлялось то на Костю, то на меня.