Александр Гейман - Инна, волшебница

- Приглашаю вас, почтенный, - Инна слегка запнулась, но вовремя вспомнила, - Носорог-Морж! - и она сделала книксен с изяществом, которого сама от себя не ожидала.

- Ну, зачем так официально, - расплылся в улыбке чародей. - Можно просто - Тха. Что ж, если только прелестная юность не боится, что неуклюжая старость отдавит ей все ноги...

Но танцевал он, конечно же, отменно - хотя в манере столь же экзотичной, что и его наряд - подпрыгивая и резко выкрикивая что-то бравурное. Но снежиночной магией Ангорда и Кинна Гамма танец Инны был приноровлен ко всем этим лихим выкрикам и подскокам, так что она не испытывала больших сложностей и даже сама раззадорилась и под конец танца сделала с помощью кудесника лихое сальто. Странным образом, этот толстый и, по всему, язвительный волшебник казался ей ближе и добрее Найры с её открытостью и дружелюбием. Он совершенно не пугал Инну, она даже осмелилась спросить насчет клыков, и Тха ничуть и не оскорбился.

- О! - ухмыльнулся кудесник. - Это тонкая штучка, мои моржовые бивни. Усомниться в том, настоящие ли они, это все равно что подвергнуть сомнению мою квалификацию волшебника. То же самое, что оспорить родовитость какого-нибудь герцога - вы понимаете, что будет, если назвать его незаконнорожденным, да? Но вам, милая Инна, я скажу откровенно. Конечно же, как только я сумел их вырастить, то сразу понял, до чего это неудобно, и с тех пор обхожусь без них. Это накладные, так сказать, парадные. Хотя, если вам угодно, я за пару минут выращу настоящие бивни - хотите?

- О нет, нет! А рог?

Кудесник наклонился и произнес таинственным шепотом:

- Давно спилен и истолчен на волшебный порошок. Но т-с-с!

Инна смеялась.

А потом все слилось в какой-то феерический калейдоскоп. Инна танцевала с искусником Ангордом, братом Ингорда, Инна танцевала с Даттой и мастером школы оруженосцев, рыцарем Шу, только что прибывшими из дозора, Инна танцевала с Кинном Гаммом, у них получилось что-то наподобие снежного вальса, Инна расхрабрилась и пригласила на танец самого Мэйтира, старик был сильно польщен и прошелся с ней разок вдоль зала к удовольствию всех гостей, а она рассказала ему историю про столицу Дании Амстердам, и Мэйтир одобрительно посмеялся. А чего ещё только не было кроме танцев, с кем только её ни познакомили и чем только ни удивляли! Какие-то Инессины девочки уговорили её п_о_т_о_м заглянуть к ним и дать урок, и Инна опрометчиво согласилась, так и не вспомнив после, урок чего и когда она обещала; оруженосцы затащили её на какие-то спиральные горки, и она лихо отплясала незатейливый рок-н-рольчик к восторгу молодежи. А лакомства, а конкурс десертов, - к непритворному огорчению Мэйтира его знаменитый торт занял только третье место, пропустив вперед салат какой-то из фей и пирожное богатыря Датты, к вящему ликованию последнего. А лотерея фантов, что состоялась в конце бала! Сказать, что Инна валилась с ног в конце этой бесконечной ночи - значит ничего не сказать, и если бы не тапатакские прохладительные напитки, а они бодрили что купание в снегу, Инна бы, конечно же, уснула посреди какого-нибудь танца несмотря на все свое восхищение балом, а то есть - оказалась бы дома в своей скучной постели и, конечно же, умирала бы потом всю жизнь от досады.

И все-таки, среди всего этого веселья и упоения одно из бесчисленных знакомств поразило её как никакое другое. Это произошло, когда она у одного из столиков отпаивалась лимонадом - если, конечно, такое название годилось для напитка с _непередаваемым_ вкусом. Краем глаза она заметила слева от себя невысокую фигурку в юбке, даже ей, малявке, она была лишь по пояс, и поначалу Инна решила, что это кто-нибудь из воспитанниц Инессы, потом заметила бакенбарды и черную бороду, и решила... нет, не она решила обладатель бакенбард сам к ней обратился с приветствием:

- Доброй ночи, барышня. Наконец-то двоих земляков свело вместе.

- А... - начала она недоуменно.

- Я - король маленького народа, Инна. Я тоже с Земли.

- Да-а-а?.. - спохватившись, она грациозно присела. - Рада знакомству, ваше величество.

- Можно и Джек. - Король Джек показал на юбку и объяснил: - Я шотландец.

- Да-а?.. А что... А как...

- О, это долгая история, как и почему я оказался на этом балу, отмахнулся он с поистине королевской небрежностью. - Поговорим как-нибудь после. Дома. Я надеюсь. Да! - король Джек уже пошел прочь и обернулся. Инна, а ты уже поговорила с Антонином насчет того дела?

- Какого дела?

- Тапатаке нужна твоя помощь, - коротко ответил король маленького народа - и как сквозь землю провалился.

А Инна, к своему стыду, только сейчас вспомнила, что ещё до бала твердо намерилась поговорить с Антонином именно об этом. Но она не то чтобы забыла - она просто закружилась, а сейчас уж отложила разговор до конца бала. Она думала, как это сделать лучше, и решила просто: попросила Антонина проводить её до дому.

Под руку с ним она прошла по все тем же снежным ступенькам до самого окна в башенке своей квартиры. Они стояли близ него, и Инна на прощание ещё вслушивалась в звуки бала, музыку очередного танца, невероятным образом продолжавшую доноситься аж вот досюда. Он спрашивал её о впечатлениях, о бале, о новых знакомствах, со всегдашней своей веселостью и галантностью. А она наконец спросила:

- Антонин, у меня один вопрос. Я знаю, Тапатака в опасности, мы говорили раньше. Я подумала - может быть, я чем-нибудь могу помочь?

Антонин не удивился.

- Да, - отвечал он, - можешь. По крайней мере, можешь попробовать.

- Что я должна делать?

- Застрелить наповал трехголового дракона.

Какой-то миг Инна готова была поверить и в это, но его глаза чуть блеснули - Антонин снова её подкалывал.

- Из пушки? - иронично спросила Инна, решив на этот раз не пилить его за вечные шуточки.

Они посмеялись, и Антонин заговорил чуть серьезней:

- Понимаешь, было бы очень неплохо найти в вашем городе одного художника.

- Какого?

- В том и сложность, что мы сами этого не знаем,

развел руками принц

Антонин.

- Не

знаю, наверное, насчет

того твоего художника, - отвечала Тиа на вопрос Юмы - она только что передала, что Инесса хочет её видеть.

Был вечер следующего дня после бала, с утра до полудня все они отсыпались, хотя генерал Сильва на прощание их стыдила за это - по её словам выходило, что после такого бала положено неделю не спать от радости, и она-де лично сделала такой глоток живительного веселья, что сможет три ночи кряду не смыкать глаз в самом глухом дозоре - обходить каковые она и отбыла, на что кто-то из девчонок тихонько заметил: "Давно пора".

Юма так была рада возвращению Инессы, что побежала бегом.

- Инесса, ты звала меня? - выпалила она ещё с порога.