Баррингтон Бейли - Великое колесо

— Нет, не понимаю! Почему вы говорите так неопределенно? Будьте любезны пользоваться конкретными данными.

Скарн не обратил внимания на дерзкую риторику паренька. Как только зажужжал генератор, рандоматик представил в уме конкретный образ и наобум переключил несколько рычагов: питания, волнообразования… Энергия потекла в инопланетную машину.

Как ни странно, Шейн молчал — не было ни стонов, ни криков, ни стенаний.

— Совсем иные ощущения, — удивленно сообщил юноша. — Как-то… гладко. Оно струится.

— Куда струится, Шейн?

— Струится в… струится туда. — Паренек неопределенно махнул рукой, не находя нужных слов.

Пальцы Скарна опять забегали по переключателям. Шейн нахмурился, и на лице у него появилась гримаса боли.

— Нет, неверно, так не пойдет, — поспешно заявил он.

— Хорошо, сейчас посмотрим… — Скарн снова переключил рычаги, одновременно лихорадочно размышляя, на какую цель настроиться теперь.

И вдруг его осенило. Рандоматик почувствовал себя так, словно над ним витает сама Госпожа. Она улыбалась и даже опустила ему на плечо руку.

Скарн закрыл глаза.

— Спасибо, Госпожа, — прошептал он.

— Получилось, — пробормотал Шейн. У юноши был отсутствующий взгляд — молодой хладосенсор полностью сконцентрировался на своих эмоциях. — Вот так. Прекрасно. Работает.

— Работает? — хрипло выкрикнул Уишом, бросаясь к Шейну и Скарну. — Что работает? Что вообще происходит?!

— Через несколько часов узнаете, — отозвался рандоматик. Он не видел смысла в объяснении: оно прозвучало бы настолько фантастично, что ему все равно не поверили бы.

И все же он с нетерпением ожидал донесений, дабы убедиться, что ему не привиделась картина, возникшая у него в мозгу сразу после того, как ему удалось нащупать в машине соответствующий резонирующий контур. Едва это случилось, как начали взрываться солнца — тысячи солнц.

Каждая звезда на противоположной стороне Впадины взорвалась, обратившись в сверхновую. Если повезет, рассуждал Чейн, то испепеляющее пламя пожрет основные силы хадраниксов, уже выдвинутые на передовые позиции. Но в любом случаи хадраниксы отныне станут считать Впадину слишком опасной и потому непроходимой.

Конечно, рано или поздно агрессивные пришельцы преодолеют свой страх. Кроме того, ничто не мешает хадраниксам поискать другой путь на территорию человечества — обходной. Однако Легитимное правительство в любом случае получило передышку. К тому же Скарн мог взорвать другие солнца — возможно, все звезды во Впадине.

При условии, конечно, что не иссяк заряд удачи — как-никак на приведение в действие машины потребовались титанические усилия. Скарн парил в теплых слоях воодушевления и ощущал себя настоящим божеством. Но упоение длилось недолго — очень скоро ученый успокоился, вспомнив обстоятельства ниспровержения Маргариты Дома, председателя «Великого колеса».

Госпожа дала человечеству новый шанс, решил Скарн. Оставалось только гадать, какие изменения ждут человечество — ведь игорный бизнес цивилизации стал теперь собственностью «Галактического колеса».

И вдруг рандоматик вспомнил: инопланетные существа, знающие о существовании божества удачи, представляют его себе не улыбающейся женщиной, а мужчиной — суровым и беспощадным. В этом, по-видимому, тоже имеется какая-то разница…

Скарн повернулся к Хакандре.

— В одной из палаток «Колеса» находится другая интересная машина, — сообщил он. — Сомневаюсь, что вы обратите на нее внимание, но на вашем месте я приказал бы ее уничтожить.

— С какой стати?

— С ней связано слишком много везения, — улыбнулся рандоматик.

ГЛАВА 17

Маргарите Дому не суждено было вечно пребывать в море хаотичной вероятности.

Подобно всякому попавшему сюда объекту, бывший председатель «Великого колеса» всплывал на поверхность, менял очертания, таял и бесследно растворялся снова и снова, оказываясь то в небольших островках покоя, то ощущая себя попавшим в туман призраком, то паря крохотной частичкой

в пенящемся море ничтожности, а то оказываясь и вовсе ничем, невозможным для человеческого понимания и словесного выражения.

Маргарита не осознавал, как долго пробыл в хаотичной пучине и едва почувствовал, когда его зацепили за рукав и извлекли из бурлящего котла в более или менее спокойное место. Здесь Дом очутился лицом к лицу с бывшим коллегой.

— Вообще-то на самом деле нас здесь нет, — любезно сообщил Поэрс. — Здесь не могут существовать даже призраки наподобие нас.

— И давно вы здесь? — поинтересовался бывший глава тайного общества.

— Времени здесь тоже не существует. Возможно, около миллиона лет. — Поэрс глянул на Маргариту, и на лице у него появилось блаженное выражение. — Приятно сознавать, что вы тоже оказались здесь!

Поэрс приблизился к Дому, повис на его руке и доверительно наклонился к его уху:

— Маргарита, посмотрите вон туда! Видите?

Дом напряг зрение и через некоторое время разглядел впереди нечто. Видение было едва различимо, а потому Маргарите оставалось лишь гадать, что же именно представилось его взору — то ли арка, то ли тусклая радуга.

— Что это?

— Там, в реальном мире, люди играют в игры. Собственно, даже не люди, скорее существа — более разумные, чем мы. Иногда во время их игр возникают новые планеты и вселенные. Иной раз в них даже можно проникнуть. Я очень долго ждал, когда образуется эта. Пока она еще не готова, но лучше войти туда сейчас — иначе она может просто не отделиться. Маргарита, вы видите? Перед нами — новая планета, возможность начать все заново. Снова существовать!

— И на что это будет похоже? — поинтересовался Дом.

Поэрс скорчил гримасу.

— Откуда мне знать? Сначала туда нужно добраться.

— Верно, откуда вам знать.

И изгнанники направились к неярко поблескивавшей арке.

ГЛАВА 18

Это был небольшой игровой автомат в дешевом баре. Чейн Скарн отправлял в чрево машины монету за монетой, и каждый бросок неизменно оборачивался выигрышем.

Удача сопутствовала рандоматику уже не первую неделю и не собиралась иссякать. Игрок криво улыбнулся, когда на табло автомата в очередной раз заметались золотистые искры, после чего в поддон со звоном посыпались жетоны.

К Скарну подошел невысокий, прилично одетый мужчина и осведомился:

— Послушайте, как вам это удается?

— Везет.

Скарн отошел от игрового автомата, не желая вступать в беседу, и уселся за столик неподалеку от бара. Как ни странно, он ни разу не сорвал джекпот — видимо, оттого, что джекпоты не считались удачей. Они действительно изменяли жизнь игроков, да вот только не всегда к лучшему.