Виктор Кувшинов - Тропою Толтеков

«Как же странно получается?» - думал Женя идя к дому в сопровождении Ярослава: «Опять даже не ели ничего с обеда. А одноклассники только и делают, что завидуют: мол, девчонки так от вас и тащатся. Какие девчонки? Тут пожрать некогда. Своенравная муза полностью захватила их мысли и время. Была у них пара приятелей, иногда заглядывающих к ним в компанию, на дудочке там пару нот дунуть или на тамтамах постучать. Вот те – да! Женским вниманием пользовались вовсю. Получался смешной парадокс: им, «настоящим» музыкантам просто не было времени обращать внимание на то, что творилось вокруг них, зато «прихожане» использовали такую раскрутку на полную катушку. Однако, в отместку, этим гусям приходилось исполнять роль мальчиков на побегушках в их дружном музыкальном коллективе. Это устраивало всех. Женька со Славкой вообще были слишком неповоротливыми в дамском вопросе. А Федька, хоть и не в пример ловчее, но и то просто не имел времени уделять девчонкам много внимания.

Женя не понимал, как они умудрялись еще и прилично учиться, правда, это было не про него. Единственное, что его заставляло более-менее сносно успевать в школе, это был страх угодить в армию. И даже не из-за того, что там плохо и нет мамы, а почему-то ему было до смерти жалко тратить два года жизни на столь бездарное занятие, как маршировка из угла в угол или рытье окопов.

Сутки прошли в одном неослабевающем напряге от ожидания концерта. И вот они за кулисами, а зал уже заполнен зрителями – еще пять минут и выходить на сцену. Славка опять подпрыгивал и суетился. Их руководитель понимающе усмехнулся, глядя на кренделя, выписываемые Славкой, и заговорщицким тоном произнес:

- Так дело не пойдет. Весь концерт запорете. Давай сюда! Щас я вас лечить буду, – и вытащил маленькую фляжку. – По малому возрасту – по тридцать грамм горькой. И никаких возражений! – он быстро наливал по колпачку и давал поочередно каждому «артисту».

Через три минуты Женька почувствовал, что пружина, взведенная внутри, отпустила. Славка тоже расслабленно улыбнулся. Старшой довольно оглядел ребят и, утвердительно кивнув, заметил:

- Вот теперь – орлы! Горы свернете. Вперед, я в вас верю! – и вытолкнул их на сцену под дружные аплодисменты верных поклонников.

«Как же их много», - удивился Женька, вглядываясь в полный народа зал. Хотя, чего там было удивляться, при пяти параллельных восьмых и девятых?.. Помогало еще то, что помещение скрывалось в относительной темноте. Главное было не мешкать и сразу начинать. Влад выкрикнул какое-то приветствие, и ребята сразу впарили на всю катушку.

Хорошо, что никто не сбился с самого начала, а потом их подхватил общий восторг, и они, ничего не помня, катили вещь за вещью. Женька плыл, как в тумане, и только чувствовал, как их души вместе с залом образовали загадочный канал, по которому народу изливалась вся их энергия, а взамен, их захлестывал восторг слушателей. Это был просто какой-то эмоциональный оргазм. Он на автомате перебирал пальцами по грифу и, не напрягаясь, всегда попадал в такт.

Казалось, те же самые песни вдруг стали на порядок лучше. Да, на данный момент это были лучшие хиты в мире для всех участвующих в концерте. Особенно это касалось собственных вещей. Женька не мог отделаться от чувства, что его очередное убогое детище, вдруг обретало крылья и высоко воспаряло, держась крыльями на восторге публики. Это потом он, может, признает, что и играли они не лучшим образом, и песни были так себе. Но это потом, а сейчас… - сейчас с ними был этот миг, растянувшийся, казалось, на вечность.

Совершенно никакие, они, счастливо улыбаясь, простились с визжащей и орущей публикой, передав бразды концерта партнерам. Тем было легче. Разогретый народ, был готов слушать что угодно, к тому же старшие ребята играли неплохо. Может более стандартно, но качественно.

Слушать коллег-конкурентов, уводящих у них симпатии публики, сил не оставалось, и они всей своей дружно-сплоченной троицей отправились прямо посреди концерта к Славке – его родичи как раз свалили на дачу. Было совершенно непонятно: что можно делать в лесу зимой, да еще все выходные? Но благодарные приятели не задавались такими парадоксальными вопросами, а просто пошли в киоск прикупить на карманные деньги чего-нибудь закусить, а если повезет – и уговорить продавщицу на пару бутылочек пива. На большее, несмотря на разгул свободы, наглости у них все-таки не хватало. Демократия – демократией, а родители со своими вескими физическими доводами – родителями, так что приходить домой пьяными в драбадан, в их планы не входило. Разве что Славка мог злоупотребить от души, но для этого он был слишком правильным мальчиком.

Однако их планам не суждено было свершиться. Оказалось, что у них были не только поклонники, но и завистники. Только ребята зарулили в относительно темный проход на улицу с вожделенным ларьком, как дорогу заступила здоровенная фигура их старого знакомого, бывшего одноклассника – Стаса. Учителя тащили его до восьмого класса и за уши, и за загривок, и один бог знает, за что еще, «отстаивая» его по паре лет в каждом классе. Женька не понимал, зачем и кому все это надо? Стасу, судя по его дебильной роже – точно не надо. Хорошо, если он сотню слов знал и то половина матерных. Они шутили, что у того четко распланированное будущее: прямо со школьной скамьи в колонию. Но вот ведь неудача – на данный момент он гулял на свободе, и самое противное, не один. За его спиной маячила целая стая шакалят. Конечно, где уж такой уголовной звезде, да и без пламенных последователей. К сожалению, нет ничего опасней на улице, чем свора трусливых и озлобленных шавок.

Ребята, понимая, что дело более чем серьезно, стали в круговую оборону. И началось плохое кино, главную роль в котором, конечно же, отвел себе Стас, начав длинный и тупой монолог:

- Ой, друганы, смотрите, кто идет! – Стас даже попытался растянуть свои жирные губищи в противную ухмылку. – Артисты! А мы-то на ваш концертик и не попали – вот беда. Ну да ничего, вы нам сейчас споете. Правда, ребята?

Эти слова были встречены дружным заискивающим гоготом его прихлебателей. Федька, как самый шустрый и отважный в коллективе взял переговоры на себя. Но, видимо, эта харя ему настолько надоела, что он не сдержался и ответил в своем обычном стиле:

- Ой, Стасик, а тебя уже выпустили из яслей? Молодец, говорить научился. Умным мальчиком рас…

Договорить он не смог, неосторожно поймав своей челюстью Стасиков кулак. Хоть ума у Стасика и было чуть больше, чем у гориллы, но то, что над ним издеваются, он сообразил. А кулаки у него были не в пример больше мозгов. Женька, увидев друга в беде, без слов, попытался въехать верзиле по харе. Это удалось примерно с той же эффективностью, как если бы он бил фонарный столб. То есть, да – рука болела, но недолго, так как голова заболела гораздо сильнее. Стасик удивленно обернулся на хилые Женькины потуги и вмазал ему, чтобы никому не было обидно. Женька успел пригнуться, и удар получился скользящим.